– Не переживу, если с моей дочерью что-то случится, – вздохнул Руви.
– Я тоже, – эхом откликнулся Анакин.
У Падме был богатый опыт, поэтому первой отвернулась сестра.
– Что?
Сестры остались наедине. Родители повели Скайуокера осматривать дом, так что можно было кое-что выяснить без помех.
– Почему ты говоришь всякие гадости про меня и Анакина?
– Почему гадости? – удивилась сестра.
– Ладно, не гадости. Глупости.
– Почему глупости?
– Хорошо. Всякие вещи.
– Потому что они очевидны, – хмыкнула Сола. – Сейчас ты и сама не отрицаешь. Падме со вздохом села на кровать. Большего Соле и не надо было.
– Мне казалось, джедаям не положено думать о подобных вещах.
– Они и не думают.
– Анакин только об этом и думает. Не спорь, я все равно права.
Падме замотала головой. Сола расхохоталась.
– Это у тебя мысли, как у джедая, – сказала она. – А вовсе не у него. А не следовало бы.
– Ты это о чем?
Наверное, нужно обидеться, решила Падме.
– Ты так носишься со своей исключительной ответственностью за все и вся, что не обращаешь внимания на желания, – сестра лукаво подмигнула ей. – Даже когда дело касается Анакина. Даже когда речь идет о твоих чувствах к нему.
– Ты понятия не имеешь о моих чувствах!
– Может быть, потому, что их нет? – парировала Сола. – Ты тоже понятия не имеешь о чувствах. Ты боишься даже подумать о них. Быть сенатором и быть чьей-то подружкой – вещи вполне совместимые, знаешь ли.
– У меня слишком большая ответственность!
– А кто говорит, что нет? – хмыкнула Сола. – Ты у нас радетельница за Галактику. Остальные не в счет. Смешно только, что ведешь ты себя, как будто никто не имеет права коснуться тебя даже кончиком пальца, хотя на самом деле ты вовсе не запретный плод. А вот Анакин ведет себя так, будто запретов для него не существует. Хотя на самом деле все наоборот.
– Ты все запутала. Мы с Анакином провели вместе всего несколько дней… а до того я не видела его десять лет!
Сола пожала плечами. Хитрая улыбка, которая весь обед блуждала у нее по лицу, исчезла. Сола устроилась на кровати возле сестры, обняла Падме за плечи:
– Я не знаю деталей и не знаю, что ты чувствуешь, тут ты права. Но я знаю, что чувствует Анакин. И ты тоже знаешь.
Спорить было глупо и безнадежно. Легче было сидеть в обнимку с сестрой, смотреть в пол и ничего не думать.
– Ты боишься, – заметила Сола.
Удивленная Падме подняла голову.
– Чего ты боишься, сестренка? Чувств Анакина или того, что он не откажется от своего долга? Или собственных чувств?
Она взяла Падме за подбородок, так что теперь сестры смотрели друг другу в глаза.
– Я не знаю, что ты чувствуешь, – повторила Сола. – Но подозреваю, что для тебя эти чувства в новинку. Что-то страшное и волшебное. Падме молчала, потому что спорить было нечестно.
– Им надо многое передумать, – говорила позднее Падме Анакину, когда они остались вдвоем в ее комнате.
Она едва успела распаковать вещи и вот теперь вновь кидала их в сумки. Один чемодан уже был переполнен, а платьям все не было конца.
– В Озерном краю очень красиво…
Лекция продолжалась, пока сенатор не сообразила, что единственный ее слушатель разглядывает пластинки голограмм и ухмыляется, а вовсе не внимает ее словам.
– Это ты? – Анакин ткнул пальцем в изображение девочки семи-восьми лет, окруженной толпой забавных зеленых существ.
Одну зеленушку девочка держала на руках, остальные скалили острые зубы в явных потугах на улыбку.
Падме смутилась.
– Это я вместе с группой добровольцев на Шадда-Би-Боране, – пояснила она. – Их солнце угасало, планета умирала. Я помогала переселять детей. Того, которого я держу на руках, звали Н'а-кии-тула, что означает «милашка». Он так радовался жизни… они все радовались.
– Почему в прошедшем времени?
– Они не сумели адаптироваться, – хмуро пояснила Падме. – Так и не научились жить на чужбине.
Анакин дернулся, как от боли, и быстро указал на другую голограмму; там Падме была чуть постарше. Официальный балахон с непонятными падавану регалиями висел на ней, словно мешок, и был явно длиннее необходимого. Девочка с недетским серьезным выражением на лице стояла рядом с двумя взрослыми в точно таких же одеяниях. Анакин сравнил две голограммы. На второй Эпизод II: Атака клонов Падме выглядела очень строгой и готовой судить налево и направо без разбора.
– Мой первый день в качестве законодателя-ученика, – предавалась воспоминаниям Амидала и вдруг добавила: – Видишь разницу?
15
Транспортное средство Анакина очаровало – узкая длинная летающая лодка с высоко поднятыми кормой и носом.
Особый восторг вызвали поворотные дюзы, создающие воздушный вихрь под дном лодки. Иногда какой-нибудь шальной волне удавалось захлестнуть через борт и окатить пассажиров брызгами, но – надо отдать должное, очень нечасто, да и было в этом что-то озорное. Падме сидела, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Анакин разрывался между желанием последовать ее примеру и посмотреть, как управляется с катером Падди Акку.
Ветер трепал седеющие волосы Акку. Каждый раз, когда Падме поводила плечами, ежась под прохладными брызгами, Падди хохотал во все горло.
– Над водой всегда лучше! – прокричал он, стараясь перекрыть рокот мотора и свист ветра. – Тебе нравится?
Падме лениво улыбнулась, и седовласый громила потянул на себя рычаг акселератора.
– Ей веселее, когда я укладываю ее пониже, – пояснил он. – Эй, сенатор, как думаешь, а тебе понравится?