– Это ваш шанс искупить вину. – Андрей ударил наотмашь. Капитан осел и утих. Новоиспеченный немецкий офицер схватил пленного лазутчика за шкирку и выволок из воронки.
– Постойте, Господи, что же вы творите! Так нельзя, я же свой, русский! – он почти не сопротивлялся, просто волочился по земле и жалко сучил ногами.
– Себе этот вопрос задайте! А разве можно у своих воровать? Они же русские, они на фронте за вас дерутся. – корнет беззлобно ударил своего пленника по лицу, потом еще раз, когда наконец разбил нос удовлетворенно кивнул и пошагал дальше. Поднял руку и что-то прокричал по-немецки.
– Остановитесь, прошу вас! Да я виноват, я все понял, я больше никогда, слышите никогда так не поступлю.
– Будьте уверены, так оно и будет. – К ним уже бежали немецкие солдаты.
– Простите меня. – капитан затих, потом тихо заскулил.
– Господь простит.
К ним подскочили несколько солдат и офицер. Корнет отсалютовал, протянул офицеру документы, благо взглянули на них лишь мельком, и стал что-то объяснять показывая на своего пленного. Пнул его ногой и засмеялся, другой офицер от души расхохотался, развернулся и пошел к окопу, Андре двинулся следом. Капитана подняли с земли поволокли куда-то.
– Будь ты проклят, Иуда! Гори в аду, тварь… – его крики оборвал удар приклада.
Андре нагнал немецкого офицера, тот улыбнулся ему.
– Так с какого вы подразделения?
– Пятый пехотный полк. – Они спрыгнули в окоп и теперь, видимо, направлялись к блиндажу.
– А как же вы сюда попали?
– Если честно, то очень уж хотелось награду, понимаете. – корнет скромно потупился и вздохнул.
– Тут нечего стесняться, молодой человек! Конечно, вы поступили плохо, покинув расположение вашей части, но победителей не судят! Вас ждет большое будущее в армии. Сейчас мы напишем отчет, к своему рапорту я приложу ваш и будьте уверены, награда найдет своего героя! – Он дружески толкнул корнета в бок. Они вошли в блиндаж. Часовой отсалютовал им и покинул помещение.
Андре осмотрелся и сразу увидел то, что его интересовало. Бутылка спиртного. Немец сразу же сел писать рапорт, Андре последовал его примеру. Он быстро написал какую-то нескладную версию происходящего, и положил ее перед офицером. Тот, как и подобает дотошному бюргеру, принялся изучать писульки на предмет ошибок или еще каких оплошностей. Корнет встал и заходил кругами по блиндажу.
– Так не терпится получить награду? Ах эта молодость. – Андрей добился того, чего хотел. На него перестали обращать внимание. Он подошел к полке, взял бутылку, после чего развернулся и ударил немца ногой в голову. От пинка тот приложился о стену и сполз на пол. Корнет обильно полил его спиртным, стараясь как можно больше залить в глотку, быстро сложил в сумку все документы, что нашел в помещении, и приоткрыл дверь. На него сразу же уставился часовой. Он поманил его пальцем, будто желая сказать что-то на ухо, тот послушно наклонился. Андрей схватил его за шею и потянул на себя, в другой руке он сжимал кинжал. Часовой умер быстро. Корнет оттащил его в угол, связал офицеру руки и накинул на плечи шинель. Привел того в чувства. Благо тот оказался военным бывалым и кричать не стал.
– Я все сделаю, я все понимаю.
Они вышли из блиндажа, закрыли за собой дверь, перелезли через бруствер и поползли в сторону русских окопов.
– Молодой человек, зачем вы меня облили вином? – они уже переползли через колючку.
– У меня был план, но обстоятельства изменились. – Он посмотрел на пленника, тот посмотрел на небо и покачал головой.
Здравствуйте, любимая моя, Александра Николаевна!
Я безмерно скучаю по Вам, все время вспоминаю Ваши синие глаза. Здесь так не хватает мне Вашей ласки. Наверное, так не пристало говорить офицеру, да еще и в военное время, но это правда. Все, чего я хочу сейчас, это немного нежности. Завтра состоится суд, от исхода которого зависит моя судьба. Я думаю меня расстреляют. Я раньше и не думал о том, что смерть – это навсегда.
Я никогда так же не думал, что стану вором. Понимаете, начиналось все так безобидно, и я уж сам не понял, как проворовался. Но поверьте мне, это все для вас! Для чего мне деньги, много ли мне надо? Только ваша улыбка. И поэтому я добывал деньги как мог.
Но это все неправда. Я понял вдруг сегодня, Александра Николаевна, что глупость это. Любите вы не за деньги и не за роскошь. Вы светлы и чисты настолько, что просто любите, а мне от этого страшно! Ибо не умею я ничем вас привлечь кроме проклятых денег, и не знаю, как вас удержать.