Но вот Харбин; на перроне встречает толпа в сияющих эполетах и аксельбантах.
К нашим героям в купе всовывает голову зверского вида калмык из личного конвоя:
– Хозяин, там дарга просится. Впускать?
– Что за дарга?
– Важный. Рябчиков или ещё какой птица.
– Зови.
В купе входит главнокомандующий, генерал от инфантерии Куропаткин. Грозно вращает глазами и топорщит усы:
– Молодые люди, почему здесь? Кто отдавал приказ?
– Приказ нами получен от того, кому все мы присягнули в верности и готовности погибнуть в любую секунду.
– Так не годится – через голову. Я попрошу…
– Нет, это я вас попрошу, ваше высокопревосходительство, – обрывает мич… лейтенант Ярилов, – вам была предоставлена возможность привести наши войска к победе – и что же? Ляоян сдан, наступление на Шахэ закончено неудачей. Что теперь – сдадите Мукден? Почему до сих пор не выручен Порт-Артур?
Генерал растерян:
– Не вышло у меня, господа героические лейтенанты. Не сумел. Виноват.
– Зато у нас выйдет! Потому прошу немедленно распорядиться относительно топлива для блиндированного состава и не препятствовать движению.
Генерал вытягивается в струнку:
– Немедленно будет исполнено! Какие ещё пожелания?
– Вслед за нами немедленно отправляйте эшелон с отборным батальоном восточносибирских стрелков – для приёма пленных и трофеев. И вообще пусть все войска принимаются наступать! Хватит уже бездельничать и топтаться на месте!
Куропаткин, прослезившись, обнимает храбрых лейтенантов, красивых и стройных. Крестит их со словами:
– С богом, ребятки!
Вся Маньчжурская армия с воодушевлением кричит «ура!» и спешно готовится к атаке.
Получив необходимые запасы воды и угля, бронированный поезд мчится к линии фронта. Выскакивает какой-то казак, машет:
– Куда, едрит твою налево! Там япошки шпалы на путя навалили, все их пушки нацелены на вас! Погибнете ни за грош, федосьины волосья!
– Спасибо за предупреждение, дружок, но битва – наша стихия. Машинисту – полный вперёд!
Бронепаровозы дуэтом дают гудок и несутся навстречу засаде супостатов.
Палят японские орудия, градом стучат пули по броне; но вот в дело вступают бронеплощадки. Разворачиваются башни, трёхдюймовые пушки прямой наводкой громят неприятельские батареи; стрекочут русские пулемёты, вышивая кровавую строчку на вражеском саване.
Грохот, вспышки выстрелов; дым затягивает поле боя, милосердно скрывая тысячи японских трупов. Вот поезд на полном ходу врезается в баррикаду из шпал и – бабах! – разносит её к чертям собачьим, только щепки разлетаются.
Летит блиндированный поезд, паля на ходу; одна за другой проносятся станции и сдаются без сопротивления. Но с передней площадки докладывают:
– Путь разрушен!
Коварные враги разобрали рельсы, сбросили их под насыпь. Каждый вершок земли пристрелян: если выберется кто чинить – будет тут же убит. Японцы хихикают, потирают маленькие жёлтые ладошки и кричат:
– Рюсики, сдавайся!
– Русские не сдаются, – отвечают лейтенанты.
Из особого вагона выдвигается огромная механическая рука – ею ловко управляет Серафим Купцов – и поднимает разбросанные рельсы, укладывая их на место. Путь восстановлен! Японцы растеряны: пули не страшны металлической руке, их план провалился!
Главный самурай распарывает себе живот, а остальные разбегаются. Путь на Порт-Артур открыт!
Поезд прибывает к вокзалу осаждённого города. Тут же из вагонов принимаются выносить лекарства, бинты, медицинские инструменты; привезённые хирурги приступают к лечению больных и раненых героев; и, быть может, спасают умирающего генерала Кондратенко, любимца портартурцев…
Следом выгружают снаряды и патроны: их немедленно разносят по батареям и траншеям. А ещё гаубицы, миномёты, ружья-пулемёты Мадсена…»
– Погоди! У нас там сколько вагонов-то? Куда всё влезло?
– Мда. Погорячился я, пожалуй. Ладно, гаубицы вычёркиваю.
«…подходит генерал. Голова его забинтована, кровь сочится сквозь повязки и капает на перрон.
– Благодарю за службу, лейтенанты!
– Рады стараться, ваше превосходительство!
– Вы молодцы, теперь оборона укреплена. Но главная беда осталась: японские батареи гигантских одиннадцатидюймовых мортир громят наши укрепления и последние корабли эскадры. Пока с ними не справимся – Порт-Артур в опасности!