И я страшно оконфузился. Она, наверное, не поняла, что произошло: я успел оттопырить зад, чтобы она не почувствовала.
– Ну, что же ты, мой шевалье?
– Не сейчас, – прохрипел я, – не могу так. Тётка за стенкой.
Она разочарованно отстранилась. Посмотрела на меня, усмехнулась и сказала:
– Жаль. А вот я люблю неожиданности. Такая я внезапная. И опасность разоблачения меня только возбуждает. Трудно со мной, да?
– С тобой. С тобой. Прекрасно. Ты. Лучшая. На свете.
Я не в силах был говорить длинные фразы – у меня не хватало дыхания. На моих брюках расплывалось мокрое пятно, я чувствовал это и страшно боялся, что она увидит…
– Что же, будем считать твои слова не просто комплиментом, а признанием.
Она улыбнулась и потянулась ко мне; я неловко повернулся, чтобы избежать прикосновения низом живота – и уронил том «Британники» со стола; грохнуло, как от взрыва.
Мы оба вздрогнули, и тут послышался голос тётушки:
– Николай! Что ты опять разбил?
Ольга захихикала в кулачок. Подняла с пола пальто и шапку, повернула ключ – и выскользнула.
Исчезла неслышно и стремительно, словно русалка в морской волне.
– Обтрухался, значит, – рассмеялся Серафим, – это тебе не экзамен по математике, досрочный ответ не поощряется.
Мне и так было мучительно стыдно признаваться, а тут он с насмешкой. Друг, называется! Я уже хотел обернуться и уйти, но Купец положил мне лапищу на плечо:
– Ладно, чего ты, не куксись. Обычное дело, коли необстрелянный. Со многими поначалу бывает. Да вот даже со мной.
– С тобой?!
– Ну да. Была у нас горничная. Эх, огонь-девка! А мне тринадцать. Ну, она всё хихикала, намекала – то бедром заденет, то ещё как. Затащила меня в кладовку; пока со штанами разобрался, потом в юбках запутался. Не донёс, словом. В первый раз – оно и есть в первый.
Возможно, Сера врал, чтобы поддержать меня, но я поверил. Спросил:
– И что же теперь делать?
– Боевой опыт приобретать. Есть тут одно заведение. Только недёшево, если по-хорошему. Червонец найдёшь?
– Зачем?
– Затем, – расхохотался Купец, – на учебные курсы для девственников. И за меня заплатить, как за репетитора.
– Поищу, – вздохнул я.
– Берём двухдюймовую водопроводную трубу, режем на отрезки по пять дюймов. Такой легко в карман спрятать, места мало занимает. Потом на токарном станке делаем четыре кольцевых прореза через дюйм, глубиной два миллиметра – минута работы. Хорошо бы три-четыре продольные канавки, но это уже на фрезерном, и долго. Можно и без них.
– На токарном и фрезерном?
– Ну да. У вас же есть свои люди в механических цехах?
– Положим, да. А зачем такое?
– Очень просто: при взрыве будет рвать в первую очередь по этим проточкам, получится веер осколков. Энергия пойдёт не на разрыв корпуса, а на придание осколкам смертоносной скорости. Отличное поражающее действие. А иначе пробки выбьет, и всё.
– Какие пробки?
– Оба конца трубы заклёпываем. С одной стороны сверлим отверстие на четверть дюйма, забиваем смесь чёрного пороха с бертолетовой солью. Порох – в любом охотничьем магазине на вес. Соль я достану. И взрыватель.
Я вытащил из кармана и показал незнакомцу:
– Обыкновенный бикфордов шнур. На том конце, что вставляется внутрь гранаты, я битумную оплётку снял и шнур пропитал нитрином. Чтобы вспыхнул весь заряд одновременно: сила взрыва зависит не от общего количества взрывчатого вещества, а от того, сколько его сработает. Порох обычно сгорает не полностью, разлетается без пользы. А так коэффициент полезного действия будет близок к идеальному. Намного лучше, чем у бомбы-«македонки».
– Любопытно. Даже остроумно.
Молчавшая до сих пор Ольга положила ладонь на мою руку и сказала с гордостью:
– Николай – вообще умница.
– Вполне может быть, – рассеянно сказал дядька.
Имени он своего не назвал; но я уже привык, что «товарищи» помешаны на конспирации и всяческих тайнах.
– А это что?
– Обычная шведская спичка, обработанная моим составом. Теперь загорается на любом ветру, в дождь, да хоть под водой. Ниткой примотана к тому концу бикфордова шнура, что выпущен наружу, и защищена промасленной бумагой. Приводится в действие просто: отгибаем или отрываем бумагу, чиркаем о любую шероховатую поверхность – хоть стенку, хоть подошву. И бросаем. Взрыв – через три секунды.
Дядька пожевал губами. Кивнул:
– На мой дилетантский взгляд, очень неплохо в теории. Просто, надёжно, составные части нетрудно достать легальными способами. Надобно сделать опытную партию и испытать.
– Несомненно, – согласился я, – с вас отрезки трубы, у меня знакомых мастеровых нет. И хорошо бы бикфордов шнур. Ну, ещё порох купить, нужны несколько человек. Если брать понемногу – подозрений не вызовет. Нитрин я изготовлю. Сборка первой партии – моя забота.