Эхинацея на эту эскападу только заливисто рассмеялась.
– А если серьезно?
– А если серьезно, то пока никак.
Владислав рассказал ей о своих мыслях насчет их развития именно в экстренных ситуациях.
– Это правда. Мы как гордые птицы под названием еж, о которых ты говорил, пока нас не пнут – не полетим, – сказала подруга.
– Ага, что-то вроде того.
– И я тебе помочь не могу, мой опыт, прямо скажем, тот еще экстрим…
– Да уж, это действительно слишком радикальный метод овладения техникой… – ответил Роев, при этом его всего аж передернуло. – А у тебя как продвигаются дела?
– А у меня все отлично. Суррогатным матерям внедрены наши клетки, так что сейчас пошел процесс развития плода клонов. Я ментально корректирую их развитие, чтобы они имели высокий пси-потенциал, а то наши оригинальные организмы, как ты помнишь, подверглись хирургической корректировке, чтобы достигнуть таких показателей.
– Хм-м… возникло у меня вдруг такое чувство, что ты еще что-то задумала…
– Что? – невинным тоном поинтересовалась Эхинацея.
– Вот и мне интересно знать, «что»? Колись давай, экспериментаторша! – потребовал Владислав.
– Не, сюрприз будет.
– Мне уже как-то не по себе от твоего возможного сюрприза…
– Не боись, все будет отлично!
– Для кого? Я хоть в обморок падать не буду от недостатка крови в голове, когда некая часть ею наполнится, перейдя в рабочее состояние? – с ехидством поинтересовался Роев.
– Ха-ха-ха!!! – засмеялась она, получив картинку от Владислава, что он ей передал, предполагая, какой именно «сюрприз» заложила она в его клон.
А представил он статуэтку, что ему подарил двоюродный брат, ездивший в командировку куда-то в Африку. А у этой статуэтки мужское достоинство больше самого носителя этого достоинства.
– Хм-м, если верить психологам, то это твое желание. Что ж, так тому и быть, доработаю твой клон в данном направлении, благо с этим никаких проблем нет.
– Эй!
– Не волнуйся. В обморок ты падать при этом не будешь! Я для этого добавлю в тело небольшой кровеносный мешок, что будет передавать необходимое количество крови в данную часть тела. Хотя таким длинным, как у статуэтки, я, так и быть, его делать не буду, но в половину от нарисованного вполне…
– Эхи!! Не смей! – даже испугался Роев.
– Ха-ха-ха!!! – снова засмеялась она, удаляясь от корвета.
– И ведь сделает…
– О да!
Роев усмехнулся и вновь попробовал сосредоточиться на псионической технике выхода души из тела, но не получалось. На этот раз мешали фантазии эротического характера.
– М-да уж…
Но постепенно разум очистился, и Владислав предпринял очередную попытку. А потом еще и еще…
23
Роев давно потерял счет попыткам, прежде чем что-то начало выходить, а точнее он сам начал выходить из своего тела, без повторения того первого «выхода из себя», когда он, потеряв над собой всякий контроль и впав в настоящее бешенство, действительно разворотил каюту, плавил дыры фаерболами, сминал переборки, швырялся вещами с помощью телекинеза…
Правда, в первый раз долго вне своего тела Владислав не пробыл, потому как от неожиданности, что наконец получилось, он растерялся, даже испугался и вернулся обратно.
– Ух ты, ё-моё, получилось…
Радости как таковой не было, просто возникло чувство усталого удовлетворения. Тем более что поделиться своей радостью от успеха было не с кем, Эхинацея уплыла куда-то далеко от «Бегунка», о чем заранее предупредила. Все-таки ей стало скучно наматывать круги возле корвета, и ее потянуло исследовать океаны и моря планеты, а точнее оставшуюся стойкую к токсинам живность.
Результат удачного опыта требовалось немедленно закрепить, что называется по горячим следам, пока не сбились ощущения, и после короткой медитации успокоившую нервную систему и выровнявшую ментальную составляющую, Владислав вновь выглянул из телесной оболочки в виде чистой энергетической составляющей своей сути, для удобства прозываемой душой. Он увидел себя со стороны, возлежащего в ложементе с закрытыми глазами, и это было… странно.
О чем-то подобном он неоднократно слышал еще дома, на Земле. Множество людей, находившихся между жизнью и смертью в момент клинической смерти, рассказывали, как смотрели на себя со стороны, описывая то, чего не могли увидеть, например процесс оперирования.
Стало как-то неуютно. Трудно описать возникшее ощущение, когда, по сути, нет ни одного органа для фиксации этих самых ощущений.
От греха подальше Роев поспешил вернуться.
Но что это?
Тело словно стало чужим и не хотело принимать душу обратно. Стала иссякать энергия.