– Проклятье! Что ж, раз вы сказали, что эту парочку так просто не взять, то пусть наш конкурент обломает об них зубы…
Пока шло обсуждение фатальной неудачи в первой попытке захвата парочки псионов, в сражении двух флотов у Врат случился перелом. Захватив плацдарм и накопив достаточно сил, флот нейрокорпорантов перешел в решительную атаку. Корабли прорыва под огнем двигателистов сгорали десятками в минуту, боевые дроиды гибли вообще без счета, но их гибель не была напрасной, так как это обеспечивало необходимое давление на противника и расширение зоны влияния вокруг Врат.
Наконец, пошла третья волна флота нейрокорпорантов, и в ней в числе последних появился тяжелый линкор «Разрушитель», являвшийся флагманом всего флота с командующим адмиралом Тапаром Кахеном.
Адмирал быстро оценил обстановку и стал отдавать приказы на перестроение формаций и сосредоточение огня на определенных целях, что привело к более эффективному действию всего флота.
Бой двух гигантских флотов шел маневренный и быстрый, обе стороны применяли дорогие сверхмощные боеприпасы, так что корабли, способные без особых последствий чуть ли не часами выдерживать обычный огневой контакт, выходили из строя в считанные минуты. Но оно того стоило.
– Пора переходить в атаку, – сказал адмирал Тапар Кахен и стал отдавать новые приказы на очередное перестроение. Согласно им все выжившие корабли прорыва бросились в последнюю самоубийственную атаку, по сути пробивая брешь в порядках флота двигателистов. В эту пробоину пошли тяжелые линкоры, расширяя разрыв, в который пошли уже более легкие корабли в попытке выйти на оперативный простор.
Двигателисты не сдавались, усилили нажим, перебрасывали резервы, наращивая силы в районе прорыва, чтобы снова запереть противника в сфере, но по большому счету уже ничего не могли кардинально изменить. Более или менее стройные порядки разрушились, пространство поля боя увеличилось в разы, и бой все больше переходил в очаговую стадию, когда между собой сходились уже не эскадры и их группы, а отдельные флотилии, а местами даже крылья. И тенденция к дроблению сохранялась.
В таких условиях обеспечить прорыв к планете усиленному крылу для опытного и талантливого адмирала Тапара Кахена не составило большого труда. Ну и воздействие на противника через нейросеть сказалось, из-за чего командующий двигателистов слегка протупил и не успел среагировать, всего чуть-чуть, но этого хватило. А потом стало поздно, даже погоню полноценную не организовать из-за того, что драка окончательно перешла в состояние свалки, и отвлечение даже небольшого подразделения могло привести если не к катастрофе, то к очень сильному осложнению положения.
К счастью, у планеты уже имелась боевая формация, и она встретила корабли нейрокорпорантов со всем горячим радушием. Что, впрочем, не помешало нейрокорпорантам с ходу пробиться к планете, просто за счет ранее набранной скорости, игнорируя обстрел, и высадить десант на корабль-остров.
Впрочем, двигателисты им в этом почти не мешали, так для виду только что-то изобразили…
– Ну-ну… – только и сказал флит-полковник Нунг Расч, глядя на то, как лихо десантные шаттлы противника садятся на небольшой плавающий остров и высаживаются десантно-штурмовые отряды.
43
В последнее время настроение у Владислава было ни к черту, одолевала какая тягостная тревожность, все валилось из рук, раздражительность, одним словом – депрессия.
У Эхинацеи с психологическим самочувствием тоже было не ахти, так что к ней лишний раз даже стало не подкатить, да и не особо хотелось. Вообще удивительно, что до ссоры дело не дошло по какому-нибудь пустяку.
«Но если у нее критические женские дни, то у меня-то что?» – задавался он вопросом.
Дела у клана шли в целом нормально, период конфликтов давно закончился, и ситуация нормализовалась, так что в этом отношении печалиться причин не было.
«И даже если у одного тела критические дни, то у других тел клонов таких проблем нет, – усмехнулся он. – Не настроила же она их на один биоцикл? Так что ей достаточно переселиться и переждать проблему…»
Закупались необходимые материалы для откармливания «Золотой рыбки». Она за эти годы изрядно подросла, достигла пяти километров в длину и продолжала расти.
«Да и глупость это, чтобы на разум псионки такого ранга воздействовали какие-то гормоны, когда она способна полностью контролировать свой организм на генном уровне», – подвел Роев черту своим размышлениям.