снижением ушел на свою сторону.
Через несколько минут Попов заметил выходящего из пикирования ФВ-190. Подошел на дистанцию 50
метров и в упор расстрелял его.
Затем на высоте 3500 метров Попов и Пономарев одновременно атаковали третьего «фоккера». Атаки
были произведены в тот момент, когда вражеский летчик пытался зайти в хвост одному из наших
самолетов. С дистанции 200 метров Попов открыл огонь и вел его до тех пор, пока стервятник не рухнул
вниз.
Этот бой явился настолько поучительным, что о нем подробно рассказала в одном из своих номеров
корпусная газета «Советский патриот».
Но чаще встреч в конце июня не было. Гитлеровцы, видимо, преднамеренно придерживали свою
авиацию, не поднимали ее в воздух, чтобы не раскрыть своих карт.
... Гроза приближалась. Теперь ее прихода ожидали со дня на день. Чувствовалось, что ни сегодня, так
завтра она разразится. Никто не брался предугадать, в какую форму она выльется. Но что она будет
уничтожающей — знали все.
Широкая орловско-курская дуга была подобна луку, тетива которого натянута до предела. Стоит
прикоснуться к ней, как вложенная стрела стремительно рванется к цели. Стрела эта, по заявлению самих
гитлеровских генералов, нацеливалась в сердце России. Ее удар должен был протаранить оборону
советских войск, за которым последовал бы их разгром. И чтобы противостоять этому мощному удару, требовалось обладать не только силой, но и несгибаемой стойкостью, мужеством и отвагой. Как показали
последующие события, советские солдаты устояли, выдержали колоссальный натиск, а затем сами
перешли в контрнаступление и разгромили врага. [103]
Встреча с шефами
26 июня 1943 года газета «Советский патриот» опубликовала «Письмо уральцев летчикам, командирам, техникам и младшим авиационным специалистам Н-ского подразделения».
«Почти два года наш советский народ, — говорилось в нем, — ведет жестокую,
справедливую войну с извергами, гитлеровскими убийцами, вероломно напавшими на
нашу священную Родину.
На полях сражений Великой Отечественной войны Красная Армия покрыла себе
неувядаемой славой. В тяжелых испытаниях и битвах она была, есть и будет не
одинока. Она побеждала и победит благодаря безграничной любви и заботе всего
многонационального советского народа.
Дорогие товарищи! Вашими боевыми делами мы гордимся. Советский тыл ни на
минуту не забывает о вас. Коллектив нашего завода, готовя боевую продукцию для
советских соколов, напрягает все силы на всемерную помощь фронту.
Коллектив завода, являясь участником Всесоюзного соревнования авиационной
промышленности, в течение семи месяцев 1942 года держит переходящее Красное
знамя Государственного Комитета обороны.
В 1943 году завод работает также хорошо. Производственный план в мае выполнили
на 107.5 процента.
Товарищи фронтовики! Мы рады и гордимся тем, что вы избрали нас своими шефами.
Мы готовы вступить с вами в соревнование и обязались давать во все возрастающем
количестве боевую продукцию, с честью выполнить социалистические обязательства
первого полугодия.
По поручению коллектива завода:
Директор завода Солдатов.
Главный конструктор завода, Герой Социалистического Труда Швецов.
Главный инженер Бутусов.
Парторг ЦК Садиков.
Председатель завкома Хаврин.
Секретарь комитета ВЛКСМ Юшков.
Стахановцы: Актинов, Натаев, Дозморов».{12} [104]
Несколькими днями раньше делегация завода побывала в нашем полку. Возглавлял ее кадровый рабочий, мастер цеха Никанор Иванович. С ним находились женщина средних лет и совсем еще мальчик — Коля
Семипалов. На вид ему можно было дать лет шестнадцать-семнадцать.
Гостей в полку встретили тепло, по-братски. Подполковник М. Н. Зворыгин показал, как мы живем, познакомил с боевыми делами полка.
— За время боев на Калининском и Северо-Западном фронтах. — сказал он, — наши летчики сбили 90
самолетов противника. У нас есть настоящие воздушные асы — Герой Советского Союза Якубов, Головин, Ковенцов.
Шефы побывали на аэродроме, посмотрели, как мы летаем. Потом, как водится в авиации, их угостили
хорошим обедом.
Во второй половине дня состоялся митинг.
Стоял ясный день. Солнце заметно припекало. На небе ни облачка. Лишь легкий ветерок временами
пробегал по некошеной траве.
Летчики, инженеры, техники и механики выстроились на самолетной стоянке первой эскадрильи. На
выгоревших гимнастерках поблескивали ордена и медали.
Митинг открыл заместитель командира полка по политчасти Григорий Прокофьевич Прокофьев. Затем
слово предоставили главе делегации. На вид Никанору Ивановичу было под шестьдесят. Сухощав, с
тяжелыми мозолистыми руками. Серое, усталое лицо покрывали глубокие морщины. Седые, пушистые
усы вразлет. Но глаза, серые, выразительные, горели молодым огоньком.
Старый мастер снял кепку, разгладил усы.
— Вот мы приехали к вам, дорогие наши летчики. Рабочие послали нас посмотреть, как вы воюете с
фашистами, хорошо ли бьете их. И нам есть что сказать своим товарищам: хорошо воюете, право слово!
Гвардейского знамени удостоились. Молодцы! Я так скажу, сынки. Гитлера надо бить еще крепче, так
бить, чтобы из него дух вон! Землю русскую топчут изверги, города и села сжигают, над малыми и
старыми измываются. Доколе же это будет? — я вас спрашиваю. Еще [105] Александр Васильевич
Суворов говорил: «Русские прусских всегда бивали». Вот и бейте их беспощадно, уничтожайте, как
бешеных собак. Ну, а мы, рабочие, постараемся, чтобы побольше да получше давать самолетов вам.
Я слушал старого рабочего и думал: а ведь правильно говорит. Рано нам успокаиваться. Кто
успокаивается — того бьют. Вспомнился мне Иван Ветров. Боевой летчик. Храбро дерется, имеет на
своем счету несколько уничтоженных фашистских самолетов. И это, видимо вскружило ему голову. В
воздухе он стал менее осмотрительным. Лез на рожон. И это чуть его не погубило. В одном из
воздушных боев он едва не поплатился своей жизнью. Рано нам помирать! Сначала надо фашистов
уничтожить, очистить от них советскую землю.
Да, нужно постоянно совершенствовать свою боевую выучку, изучать тактику и повадки врага, его
хитрости противопоставлять свою хитрость. Только в этом случае можно бить врага и гнать его с родной
земли.
— Слово предоставляется Герою Советского Союза младшему лейтенанту Гуськову, — прервал мои
мысли Г. Прокофьев.
Гавриил Гуськов вышел из строя и подошел к столу, который заменял трибуну, одернул гимнастерку.
— Я так скажу, товарищи. Впереди у нас новые сражения с гитлеровцами. И мы должны показать
фрицам, почем фунт лиха. Я призываю летчиков смело и решительно драться с врагом, беспощадно бить
его за слезы и страдания наших людей.
— Девиз гвардейцев, воевать не числом, а умением, — заявил командир первой эскадрильи капитан
Головин. — Мы не посрамим своего гвардейского знамени в предстоящих боях. Правда на нашей
стороне, и мы ее добудем. Уничтожим фашистскую нечисть!
Выступавшие говорили горячо, взволнованно. В каждом слове чувствовалась жгучая ненависть к
заклятому врагу, готовность ценою крови и самой жизни добиться победы. И их легко было понять. У
многих родные и близкие остались там, на оккупированной территории, а у многих — погибли. Многие
потеряли родной кров. И душа жаждала мести — справедливой, праведной мести. [106]
Инженер второй эскадрильи, которой я командовал, старший лейтенант В. Маслов сказал коротко:
— Летчики могут положиться на технический состав. Мы сделаем все, чтобы самолеты и вооружение