Рука плотно сжимала ручку управления. Большой палец лежал на гашетке. От огромного нервного
напряжения на лбу у Головина выступили капельки пота. [118]
Секунда, другая, третья... И все же нервы подвели фашиста. Он преждевременно открыл огонь и взмыл
вверх. Пули прошли над кабиной ЯКа. Головин тут же открыл ответный огонь. Пулеметная очередь
впилась в желто-полосатый живот «фоккера». Вражеский истребитель потерял скорость, свалился на
хвост и перешел в беспорядочное падение.
К этому времени к месту боя подошел я со своей шестеркой. Сражение закончилось после того, как нам
удалось уничтожить еще два вражеских самолета. Остальные поспешили ретироваться.
Во второй половине дня неподалеку от командного пункта полка группа летчиков ожидала очередного
вылета. К ним подошел командир полка М. Н. Зворыгин. Объяснив сложившуюся обстановку в районе
Хотынец — Знаменское, он поставил задачу на прикрытие наземных войск.
— Очередную группу поведет гвардии лейтенант Гуськов, — приказал командир.
В районе патрулирования группу Гуськова атаковали 12 «фоккеров». Через несколько минут фашисты
получили подкрепление. Четыре советских летчика сражались против тридцати самолетов врага, эшелонированных по высоте.
Воздушный бой проходил в невероятно сложной обстановке. Оставалось одно — драться до полной
выработки горючего и расхода боеприпасов. Победа или смерть!
Так и произошло. Ни один наш летчик не вышел из боя. Погибли в неравном бою смертью храбрых
комсомольцы летчики В. Г. Пономарев, С. С. Альбинович, парторг эскадрильи А. В. Лебедева.
О напряженности воздушных боев в орловском небе красноречиво свидетельствуют цифры. Только с 10
по 19 июля летчики полка сбили 25 вражеских самолетов, совершили 235 самолето-вылетов, а всего полк
уничтожил в Орловской битве 68 вражеских самолетов.
Отважно, умело дрались и летчики второй эскадрильи, которой я командовал. 32 самолета сбили они в
этих боях. [119]
Рассказывая о боевых делах летчиков, нельзя опять-таки умолчать о самоотверженном труде
технического состава. Техникам и механикам приходилось очень тяжело. Летчики после воздушных боев
обычно отдыхали, а они ночью работали — восстанавливали поврежденные самолеты. И как бы ни было
трудно, мы знали, к утру твой самолет будет в строю.
Помню, подбили самолет А. Попова. Он посадил истребитель с убранным шасси на поле. Инженер
эскадрильи старший лейтенант В. Г. Маслов, взяв с собой двух механиков и необходимое оборудование, выехал на место вынужденной посадки.
— Приехали, осмотрели место посадки и за голову схватились, — рассказывал потом В. Г. Маслов. —
Самолет сел в таком месте, откуда невозможно взлететь. Ни одной мало-мальски ровной площадки. Все
перепахано воронками. Выходит, надо отсоединять плоскости и буксировать фюзеляж на аэродром...
Кто служил в авиации, тот знает, какой это труд. Коммунист Маслов и его помощники за одну ночь
справились с этой работой и утром находились уже на аэродроме. А к вечеру самолет был готов к
полетам.
Так работал технический состав эскадрильи. 27 самолетов восстановили они за Орловскую операцию.
Эскадрилья не имела ни одного случая возвращения самолетов по вине техников и механиков.
Трудолюбием, высоким мастерством особенно отличались коммунисты Прохоров, Анисимов, Маслов.
Сержант Павел Прохоров, неторопливый в движениях, плотно сбитый, с серыми серьезными глазами и
шапкой черных волос, всегда был занят делом. Бывало, вернешься после выполнения боевого задания, зарулишь на стоянку и механик тотчас же начинает осматривать самолет.
— Опять дырки есть, командир, — слышится его голос из-под плоскости.
— Как же обойтись без них, Паша. Бой есть бой.
— Ничего, подлатаю.
Утром приходишь на стоянку, а он уже докладывает:
— Самолет к вылету готов.
Доложить доложит, а сам снова лезет под капот: проверяет электропроводку, трубопроводы, подтягивает
болты. И так до самого вылета. Наверное, поэтому и не [120] знал я за всю войну, что такое отказ
техники. Двигатель, вооружение, все агрегаты действовали как часы. Я надеялся на Пашу Прохорова, как
на себя. Спасибо ему за его золотые руки!
И один в небе воин
Приказ был краток: шестерке вылететь на сопровождение ИЛов. Погода стояла такая, что хуже не
придумаешь. Капитана А. Головина особенно беспокоила видимость. Она не превышала 800—1000
метров. В таких условиях немудрено потерять друг друга. В эскадрилье много опытных, бесстрашных
летчиков, можно посылать любого. И все же командир эскадрильи решил лететь сам.
— Разрешите мне возглавить эту группу, — обратился он к командиру полка.
— Согласен. Только возьмите с собой наиболее подготовленных летчиков. Погода трудная.
Головин прекрасно понимал сложность предстоящего полета. Понимал он и другое. Враг закрепился на
небольшой высоте в районе Знаменское и мешал продвижению наших войск. Разбить укрепления врага
поручили шестерке ИЛов. А Головин со своей группой в любом случае обязан обеспечить выполнение
этого приказа.
Капитану не раз приходилось сопровождать «горбатых», как любовно наши воины называли ИЛы.
Закованный в броню, штурмовик обладал большой мощью пулеметно-пушечного огня, реактивных
снарядов и авиабомб. ИЛы наводили ужас на гитлеровских захватчиков. Они прозвали наши штурмовики
«черной смертью».
Но сами по себе ИЛы были беззащитны перед огнем истребителей. Что мог сделать один воздушный
стрелок? Лишь в тесном взаимодействии с истребителями прикрытия они действительно являлись
грозной силой и наносили большой урон фашистам.
Помнится, в полк поступил приказ: восьмеркой ЯК-9 прикрыть группу штурмовиков. Отступая под
натиском советских войск, фашисты угоняли подвижной железнодорожный состав. По шоссейной дороге
Мценск — [121] Орел двигалась вражеская пехота, боевая техника. Нужно было нанести удар по врагу, уничтожить его. Такой приказ получили штурмовики.
В районе населенных пунктов Спасское — Отрада встретили вражеских истребителей. Завязался
воздушный бой. «Фоккеры» всю свою огневую мощь направили против ИЛов. Но летчики,
возглавляемые капитаном А. Головиным, отразили эти атаки. Не щадя своей жизни, защищали они
штурмовиков. В этом бою старший лейтенант И. Ф. Сычев сбил один ФВ-190. «Горбатые» успешно
выполнили поставленную перед ними задачу.
Перед вылетом командир группы собрал летчиков. Договорились о порядке взлета и сбора, о действиях в
районе цели.
— По самолетам!
Капитан А. Головин взлетел первым. После отрыва от взлетно-посадочной полосы его самолет вскоре
растаял в нависшей над аэродромом дымке.
И тут в тщательно разработанный план вмешался «господин случай». Ведомые, по независящим от них
причинам, несколько задержались с вылетом. Когда же они поднялись в воздух, то не смогли отыскать
самолет ведущего.
— Приказываю всем идти на точку, — передал по радио командир эскадрильи.
И Головин остался один в небе. Еще никому из летчиков нашего полка не приходилось оказываться в
такой обстановке. Под крылом Головина шли ИЛы. Они надеялись на него, надеялись на то, что в случае
опасности он прикроет их от ударов вражеских истребителей. Но он один сейчас, а сколько будет врагов?
Но приказ должен быть выполнен, несмотря ни на что.
И коммунист Головин блестяще справился с этим трудным заданием.
Штурмовики благополучно достигли цели и обрушились на фашистов. Летчики, делая круг за кругом, поливали огнем укрепления врага. Головин видел следы их работы. То тут, то там вспыхивали взрывы, в
огне и дыме рушились траншеи, дзоты фашистов. Особенно мешали нашей пехоте, штурмовавшей эту
высоту, пулеметы. И ИЛы основной удар нацелили на огневые точки врага. [122]