ракурсом 1/4 сбил ведомого. Младший лейтенант Бычков с дистанции 100 метров сбил ведущего.
Младший [179] лейтенант Краснопевцев на лобовых атаках с дистанции 150 метров открыл огонь и
поджег правого крайнего ФВ-190. Вражеские самолеты упали юго-западнее г. Борисова.
10.40—12.20. Четыре ЯК-9 во главе с капитаном Гудаевым прикрывали переправу в районе Бол. Ухолоды
и Гливень. В районе цели встретили 27 Ю-87 под прикрытием 6 ФВ-190. Группа Гудаева атаковала
бомбардировщиков, а истребителей связали боем ЛА-5. В результате воздушного боя Гудаев, младшие
лейтенанты Козлов и Ененков сбили по одному Ю-87. Младший лейтенант Ложаков уничтожил ФВ-190».
{15}
И так каждый день. Летали от зари до зари. Летчики спали мало. Чуть забрезжит рассвет, аэродром
оживал и начинались полеты.
Через два дня была освобождена и столица Белоруссии — Минск. Чувство радости белорусского народа
и его благодарность героической армии ярко выразил поэт Якуб Колас. 6 июля в газете «Правда» он
писал: «Минск... Это слово звучит сегодня в сердцах белорусов как величественный гимн, как песня
Славы победоносному оружию Красной Армии».
Советские воины повсеместно показывали невиданные образцы героизма. В боях за Борисов
героический подвиг совершил экипаж танка, возглавляемый лейтенантом П. Рак. Вечером 29 июня его
танк прорвался через Березину в Борисов по заминированному мосту. Экипаж 16 часов вел бой на улицах
города, не получая помощи, так как мост был взорван. Танкисты разгромили комендатуру, штаб одной
фашистской части, подожгли несколько вражеских танков. Они погибли в этом неравном бою. Всем им
было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
Мы читали эти сообщения и гордились братьями по оружию. Гордились тем, что советская земля родила
таких богатырей, гордились их стойкостью, мужеством, высоким непреоборимым духом, стремлением в
любой обстановке бить фашистов. И нам самим хотелось еще лучше, еще беспощаднее уничтожать
гитлеровских захватчиков.
4 июля полк перебазировался на Минский аэродром. [180]
Здесь еще горели вражеские самолеты, взрывались вагоны с боеприпасами на подъездных путях.
Город только что был освобожден. Все центральные улицы лежали в развалинах. Всюду пустые, обгорелые коробки кирпичных зданий с черными проемами вместо окон, груды щебня, изогнутые в три
погибели металлические конструкции. Лишь на окраинах города уцелели старые деревянные домики.
Восточнее Минска еще шли бои по ликвидации окруженных фашистских войск. Не зная о том, что
Минск в наших руках, гитлеровцы продолжали рваться к городу. Не раз их отдельные отряды
приближались к самым окраинам аэродрома. Пять дней мы летали на уничтожение врага. Фашисты
прятались в лесах, но везде их находила справедливая кара за то горе, которое они принесли на
советскую землю.
Вместе с нами базировались и штурмовики. Взлетая, они после первого же разворота шли в атаку. Сквозь
облака дыма и пыли вниз тянулись трассы пулеметно-пушечного огня, падали и рвались бомбы, реактивные снаряды. Израсходовав боекомплект, ИЛы приземлялись, заряжались всем необходимым и
снова поднимались в воздух. Бои шли днем и ночью.
7 июля над аэродромом вдруг появились фашистские бомбардировщики. Откуда они взялись? Ведь линия
фронта ушла далеко на запад. Но гадать было некогда. Пришлось срочно взлетать и тут же вступать в
бой. К счастью, никто не пострадал в тот раз. Но аэродромщикам фашисты прибавили работы: пришлось
засыпать воронки от бомб. Позже мы узнали, что гитлеровцы сделали еще одну попытку вызволить свои
войска из кольца.
В полдень возникла необходимость уточнить местонахождение окруженной вражеской группировки.
Выполнить это задание приказали И. Несвяченному в паре с лейтенантом А. Леном. В 15.30 они
поднялись в воздух.
Проходя по указанному маршруту, Несвяченный заметил большое скопление вражеских войск за спиной
нашей пехоты, которая двигалась на запад. Несвяченный решил удостовериться в правильности
увиденного. Он тут же снизился до 20—30 метров и повторил заход. Да, внизу действительно фашисты.
Надо немедленно [181] предупредить нашу пехоту, уберечь ее от опасности. Несвяченный уже собирался
набрать высоту, чтобы передать по радио добытые сведения, как самолет подбросило вверх. Это угодил в
машину малокалиберный снаряд. Тотчас же из мотора вырвалось пламя, огонь охватил плоскость, кабину. Самолет упал в лес.
Позже, докладывая о случившемся, лейтенант Лен рассказывал, что когда они снизились над вражеской
колонной, гитлеровцы открыли плотный ружейно-пулеметный и зенитный огонь. Это случилось в трех
километрах южнее Слободы.
Так погиб командир звена лейтенант Иван Андреевич Несвяченный, один из лучших летчиков полка.
В боях за Белоруссию погиб и Андрей Попов, Герой Советского Союза. 23 июля в составе группы он
вылетел на разведку и блокировку врага. В районе Орши летчики встретили плохую погоду. Пара Попов
— Лебедев оторвалась от группы и ушла влево. С боевого задания они так и не вернулись.
Андрей Попов был летчиком-охотником. Это, пожалуй, самая высокая аттестация истребителя. Далеко не
каждому доверялась «свободная охота» — перелет через линию фронта и самостоятельный поиск врага, а
только летчикам высокого класса.
Помню, как южнее Великих Лук, когда мы стояли на полевом аэродроме. Попов вылетел на разведку
погоды. Был сильный снегопад, низкая облачность...
Возвращаясь из разведки чуть ли не на бретющем полете, он обнаружил гитлеровского охотника ФВ-190
и тут же пошел с ним на сближение. Не сделав ни одного выстрела, Попов на виражах загнал фашиста в
землю. За время нахождения на фронте он лично сбил 19 самолетов врага.
Андрей Попов пользовался большим уважением в полку. Он был не только отличный летчик, но и
хороший товарищ. Любил петь, танцевать.
Войска 3-го Белорусского фронта продолжали развивать наступление. Теперь нам приходилось летать в
районы Молодечно, Лиды и Вильнюса. Штурмовая авиация не давала покоя фашистам, наносила по ним
мощные удары. Летчики полка, как всегда, надежно прикрывали их действия.
9 июля группе капитана А. Гудаева из четырех самолетов [182] приказали сопровождать ИЛы. В районе
Вильнюса они встретили 14 вражеских самолетов. Многовато для четырех. Но гвардейцы потому и
называются гвардейцами, что они никогда не отступают.
Фашистские истребители сразу же бросились на штурмовиков. ИЛы уже построились в круг и начали
обрабатывать дорогу, по которой двигались вражеские войска. Там, внизу рвались снаряды, горели
автомашины.
Гудаев повел свою группу наперерез «фоккерам».
— В атаку!
Краснозвездные истребители молнией врезались в гущу вражеских самолетов, завертелись в
смертельной схватке. В небе ревели моторы, слышался сухой треск пулеметных очередей. Временами в
этот гул врывались команды ведущих, возбужденные голоса летчиков.
— Ближе... Ближе подходи. Вот так. Бей!
— Козлов, не отрывайся.
— А, черт, промазал...
Вскоре огромный клубок вертящихся и ревущих самолетов распался на два отдельных. Гудаев и Козлов
вели бой с шестеркой ФВ-190. В стороне и ниже сражались против вражеской четверки Бобышев и
Адамков.
В разгар боя ведомый Гудаева был подбит. Козлов развернулся и стал со снижением уходить в свою
сторону. Тут же за ним кинулась пара «фоккеров».
— Ну, нет. Не дам добить друга!
Гудаев поспешил на выручку. Следом за ним гнались остальные фрицы. Но они пока находились далеко.
Гудаев нацелился на ведущего, настиг его и длинной очередью сбил. Ведомый шарахнулся в сторону, отказавшись от атаки.
— Держись, Козлов!
«Яковлев» круто набирал высоту, ревя мощным мотором. На «горке» капитан выполнил полупетлю, резко