развернулся вправо и на встречном курсе атаковал очередного «фоккера». Тот не выдержал лобовой атаки
и попытался отвернуть в сторону. Этого мгновения для Гудаева оказалось достаточно, чтобы влепить в
фюзеляж короткую пулеметную очередь. Фриц задымил, [183] свалился на крыло, затем перешел в
отвесное пикирование, из которого так и не вышел.
Тяжелый бой вел и младший лейтенант Бобышев. Адамков скоро оторвался от ведущего. Бобышев
остался один против четырех врагов. Но гвардеец продолжал драться, и так искусно, что сбил двух
гитлеровцев, а третьего преследовал до тех пор, пока тот не врезался в землю при выходе из
пикирования.
В итоге этого боя наши летчики сбили шесть вражеских самолетов. С задания не вернулись Козлов и
Адамков.
Так сообщал майор Г. Омельчук в политдонесении на имя начальника политотдела дивизии.
В этом же донесении есть еще одна запись. Она гласит: «Комсомолец Кисельков в паре выполнял задание
на разведку движения войск противника по дорогам. Западнее Вильнюса встретил три девятки Ю-87 в
сопровождении шести ФВ-190. Фашисты навязали ему бой. Кисельков сбил два ФВ-190. Еще одного
сбил его ведомый лейтенант Горячев. Остальные покинули поле боя».
Гвардейцы воевали не числом, а умением. В ходе боев в составе 3-го Белорусского фронта с 21 июня по
16 июля 1944 года летчики полка совершили 490 боевых вылетов, провели 16 воздушных боев, в которых
сбили 38 самолетов врага. Полк удостоился почетного наименования «Оршанский».
Война шла к концу. Победа была не за горами. [184]
Глава VIII. Прибалтика
От серых фортов Нарвы до песчаной Клайпедской косы бурлят и рокочут свинцовые воды Балтийского
моря, омывая берега Советской Прибалтики. Много горя и страданий вынесла эта земля за свою
историю. Ее жгли немецкие рыцари-крестоносцы, ее топтали шведы и датчане, ее разоряли русские цари.
Лишь с приходом Советской власти свободно вздохнули эстонцы, латыши и литовцы.
Но счастье это было недолгим. В первые же дни Великой Отечественной войны на земли Прибалтики
ринулись полчища немецко-фашистских захватчиков. Советские воины грудью встали на ее защиту.
Однако силы были тогда слишком неравными.
Обратный путь наших войск к морю тоже оказался трудным. Враг не считался ни с чем, сопротивлялся
ожесточенно. Фашисты цеплялись за эту землю судорожной рукой утопающего. На каждом рубеже они
дрались до последней возможности. Курляндская группировка, как известно, капитулировала только
после падения Берлина.
Земля сотрясалась от взрывов снарядов и бомб. Шли бои, длительные и тяжелые, в которых наш полк
участвовал без малого десять месяцев. Вильнюс — Паневежис — Лиепая — вот вехи боевого пути полка
в тот период.
Придавило тяжелое горе,
Неподвижные складки звенят.
Я услышала в рокоте моря
Вздох унылый и грохот цепей.
Что кручинишься, Балтика? Болью
Заполняешь родимый простор?
Ведь вода твоя синяя с солью [185]
Была ярче заморских озер.
Гневно плачет пучина стальная,
Закипая у мокрых камней.
От того, что умолкла родная
Песнь литовских седых рыбарей.
Эти стихи молодой литовской поэтессы Марите Маргите мы читали в дни боев за Литву, и образ
молодой, красивой девушки, безвременно павшей от рук фашистских палачей, отождествлялся в наших
сердцах с образом Советской Литвы. Мы честно боролись за тебя, Литва! Мы покарали гитлеровцев за
убитых и замученных.
В течение трех лет гитлеровцы терзали Советскую Литву. Это было тяжелейшее для литовского народа
время. Осуществляя людоедский план «Ост», оккупанты старались превратить Литву, как и всю
Прибалтику, в свою колонию, онемечить местное население. Литовцев фашистские палачи истребляли
систематически и беспощадно. За годы оккупации гитлеровцы расстреляли, сожгли и замучили 700 тысяч
человек.{16} До войны в Литве жило 3 миллиона человек. Выходит, что фашисты уничтожили около
четверти населения республики. Повсюду в Литве германский фашизм оставил свои кровавые следы. В
местечке Панеряй. близ Вильнюса, оккупанты истребили 100 тысяч человек. В девятом форту крепости
Каунас было убито 80 тысяч человек. Фашистские изверги сожгли деревню Пирчюнас, уничтожив ее
жителей, в том числе грудных младенцев.{17}
Мы были в этих местах, видели разрушенные города и деревни, убитых и замученных. И в наших жилах
закипала кровь мщения, вновь горели сердца ненавистью к фашистским палачам, вновь хотелось
беспощадно бить их, быстрее очистить родную землю от коричневой чумы. И мы били их!
Советские воины принесли с собой литовскому народу избавление от фашистской кабалы. Над Литвой
вновь засияло солнце свободы. Но стоило это нашим войскам огромных усилий, больших жертв. [186]
Над вражеским аэродромом
Войска 1-го Прибалтийского фронта, в состав которого опять вошел 65-й гвардейский истребительный
авиационный полк, 22 июля, после соответствующей перегруппировки, перешли в наступление.
Наземные части продвигались стремительно. В первый же день наступления был освобожден Паневежис.
26 июля они ворвались в Шяуляй, а спустя несколько дней вели бои в Елгаве (быв. Митава).
Воздушная обстановка в начале этой операции была спокойной. Вражеские самолеты не появлялись. Это
объяснялось тем, что в предыдущих боях враг понес существенные потери. Наша авиация полностью
господствовала в воздухе.
Но в конце июля разгорелись воздушные бои. В них отличились многие летчики полка.
... Над стартом взлетает ракета, и прочертив в воздухе зеленую дугу, сгорает. Четверка стремительных
«Яковлевых», приминая траву, отрывается от земли. Четыре истребителя — старший лейтенант
Кисельков, лейтенант Горячев, младшие лейтенанты Зыков и Кокин — получили от командира дивизии
задачу на разведку вражеских войск в районе Елгавы — Бауска — Ауце, и легли на боевой курс.
Линия фронта пройдена. Кисельков с Горячевым внимательно осматривают землю, а Зыков и Кокин
прикрывают их от воздушного противника. Им предстояло еще просмотреть вражеский аэродром, и они
отправились туда.
Вот и аэродром. Внизу самолеты. Но тут Кисельков заметил, что с большой высоты на них идут шесть
истребителей ФВ-190.
У вражеской шестерки фактическое преимущество. Они выше. Но гвардейцы набирают высоту и идут на
сближение. «Яковлевы» двинулись фронтом, «фокке-вульфы» двумя группами — три спереди, три сзади.
Когда расстояние между самолетами сократилось до 150 метров, гвардейцы открыли огонь. Кисельков
бьет в левого ведущего фашистской группы, Зыков — в среднего. Оба «фоккера» загораются и падают.
В бой вступают ведомые. Они пытаются атаковать Киселькова и Зыкова, но Горячев и Кокин отсекают
[187] врага заградительным огнем. Один из атакующих гитлеровцев, третий по счету, попадает в полосу
огня Горячева и тоже загорается.
С начала боя над вражеским аэродромом прошла всего лишь одна минута, но за это короткое время
окончили свое существование три вражеских истребителя.
Бой продолжается с оставшимися самолетами. И в это время появляются еще две пары ФВ-190, видимо, взлетевшие с аэродрома. Кисельков приказывает по радио:
— Зыков, отбей атаку ближней пары.
В бою с четверкой Зыков и Кокин уничтожают еще двух «фоккеров» и третьего подбивают.
Кисельков в паре с Горячевым дерется с тремя самолетами. Один из фрицев, стремясь уйти, вводит
машину в пике. Кисельков не отстает от него и тоже пикирует. Гитлеровец выравнивает самолет и идет
по прямой. Кисельков тоже. Дистанция 150, 100, 50 метров. «Огонь!» — командует сам себе Кисельков.
Враг дымит, переворачивается, падает и, достигнув земли, взрывается. Второго ФВ-190 из этой тройки