танковый бой постепенно перемещается в сторону Куршеная.
Во второй половине дня возле аэродрома вдруг появились вражеские танки. Западнее, за опушкой леса, проходила грунтовая дорога. По ней и двигались в северном направлении фашистские танки. Над
аэродромом нависла серьезная опасность. Ведь для танков не составляло труда раздавить на стоянках
самолеты.
В спешном порядке из технического состава создали отряды, которые тут же заняли оборону на
угрожаемом участке.
Вскоре поступила команда:
— Всем немедленно перелететь на аэродром Сесава.
Нужно было действительно спешить. Грохот все ближе и ближе. Вот уже замаячили темные коробки двух
танков. Навстречу им, на большой скорости, по самой окраине аэродрома мчались наши Т-34.
— Кто готов, быстрее выруливайте. Всем курс 90 градусов, расстояние 25 километров, — раздался по
радио голос командира.
Самолеты поодиночке и парами стали взлетать. Развернувшись на малой высоте, они пошли на восток. А
внизу кипел бой. Жаркий танковый бой. То и дело взметались кверху взрывы, обволакивая дымом и
пылью все вокруг. Горели танки. Сразу и не разберешь чьи — наши или фашистские.
А по радио вновь слышится голос командира: [200]
— Всем курс 90. Расстояние 25 километров. Не отклоняться на запад.
Летчики, конечно, знали местонахождение запасного аэродрома Сесава, но в такой напряженной
обстановке не лишне было напомнить его координаты.
Спустя несколько минут, все самолеты благополучно приземлились на аэродроме Сесава. Здесь тихо. Ни
взрывов, ни стрельбы, ни рева моторов. Глубокий тыл.
Технический состав еще не прибыл. Ни горючего, ни боеприпасов. Приходится ждать.
Воспользовавшись образовавшейся паузой, летчики тут же под самолетами расположились на отдых.
Благо стояла теплая сухая погода. За последние дни они основательно устали.
Спустя два часа начали прибывать автомашины с людьми, оружием, штабными ящиками. Прибыли и
топливозаправщики. И работа сразу же закипела. Техники и механики приступили к заправке самолетов.
Вечером весь летный состав собрали на командном пункте полка и проинформировали о положении дел
на фронте.
В ночь с 17 на 18 августа фашисты часть своих танков направили на север, чтобы отрезать наши войска, которые вышли к Рижскому заливу. Эти танки и шли мимо аэродрома. В районе прежнего нашего
базирования разгорелся танковый бой. Тыл полка мог серьезно пострадать, если бы не подоспели к тому
времени танкисты 3-го механизированного корпуса.
Оставив на поле боя подбитые танки, самоходные орудия, много убитых, фашисты 19 августа отказались
от попытки захватить Шяуляй и начали отходить в западном направлении.
Да, жарко было в августе. Жарко на земле и в воздухе. О напряженности боев в тот период
свидетельствует хотя бы то, что в течение августа летчики полка совершили более 300 самолето-вылетов
и сбили 12 вражеских самолетов. [201]
Лиепая
Когда вспоминаешь сентябрь 1944 года, то в памяти особенно ярко запечатлелись три дня: 14, 15 и 16.
14 сентября 1-й и 2-й Прибалтийские фронты перешли в наступление. Перед войсками была поставлена
задача — выйти к реке Даугава (Западная Двина), на побережье Рижского залива в районе Риги и не
допустить отхода фашистской группы армий «Север» в Восточную Пруссию.
Наступление развивалось успешно. В течение четырех дней войска 1-го Прибалтийского фронта
захватили опорные пункты врага Бауска, Вецмуйжа и на реке Даугава — Яунегава и Текава.
Фашисты бросали в бой все новые и новые силы. 16 сентября из района северо-западнее Добеле они
предприняли контрудар силами 12 мотобатальонов и 380 танков, но скоро выдохлись и 22 сентября
оставили свои попытки сдержать натиск советских войск.
До начала наступления советских частей воздушный противник проявлял незначительную активность. В
эти же дни гитлеровцы, казалось, бросили всю свою авиацию для того, чтобы остановить наши войска, неудержимо рвущиеся к морю. В воздухе шли упорные бои, которые не затихали ни на минуту.
15 сентября восьмерке «Яковлевых» во главе с майором Килоберидзе приказали прикрыть действия 12
штурмовиков в районе Иецава. Над целью ИЛов пытались атаковать восемнадцать «фоккеров». Но им это
не удалось. Гвардейцы не допустили врагов к штурмовикам. В ходе боя они уничтожили пять
фашистских истребителей.
Особенно отличился старший лейтенант Кисельков. Одного за другим он сбил трех «фоккеров». По
одному вражескому самолету уничтожили Килоберидзе и лейтенант Спирин.
Бой этот был трудным, и тем почетнее одержанная победа. Гитлеровцы имели большое численное
преимущество. К тому же они могли свободно маневрировать, тогда как Килоберидзе и его товарищи не
могли отрываться от штурмовиков.
Гвардейцы дрались самоотверженно. Они грудью прикрывали ИЛов от вражеского огня. В один из [202]
моментов боя создалась такая обстановка, когда Зыков вынужден был сражаться сразу против звена
фашистских истребителей. Лейтенант дрался до последней возможности, но «фоккеров» не пропустил к
ИЛам. Высокую стойкость проявил и лейтенант Фомичев. Он продолжал бой даже на подбитом самолете.
Только тогда, когда истребитель загорелся, Фомичев воспользовался парашютом.
В тот же день Кисельков сбил еще один вражеский самолет. Такого успеха в полку не добивался еще
никто.
Газета 3-й воздушной армии так писала тогда об этом летчике: «Возле КП висит большой
плакат-«молния». Все, кто проходит мимо, останавливаются и читают: «Летчик гвардии старший
лейтенант Кисельков за день сбил четыре ФВ-190. Только в одном бою он сразил трех «фоккеров». Слава
нашему герою!»
И далее: «Имя мужественного гвардейца произносится в части с большой любовью и гордостью. Кавалер
четырех орденов, коммунист Кисельков своим бесстрашием в бою показывает летчикам, как надо бить
немецких захватчиков.
Сопровождая ИЛов, он бдительно следит за воздухом и при появлении врага смело вступает в бой.
Только за последние дни он уничтожил восемь «фоккеров». Сейчас на счету коммуниста Киселькова
семнадцать сбитых вражеских самолетов».{18}
К этой характеристике добавить, пожалуй, нечего. Разве только то, что Кисельков особенно проявил себя
в боях за Прибалтику.
В 14.30 во главе четверки ЯКов я вылетел в район Иецава, чтобы прикрывать действия ИЛов против
отходящих войск врага.
До цели дошли без помех. Но едва штурмовики перестроились в боевой порядок, как показались 10 ФВ-
190. Два звена шли друг за другом с превышением 200—300 метров. Замыкала строй пара истребителей.
Многовато, конечно, для четырех советских летчиков, но штурмовики должны выполнить поставленную
задачу. Для этого нужно связать боем вражеские самолеты.
Но как это лучше сделать? Решаю, что мы с Г. Кудленко (он был у меня ведомым на этот раз) атакуем
[203] верхнюю пару. Затем, продолжая пикировать, бьем по нижним самолетам. Паре А. Килоберидзе
приказываю отсечь от штурмовиков главное звено.
— К бою!
Разворачиваю истребитель и иду на врага. Самолеты стремительно сближаются. В последний момент
гитлеровцы замечают нависшую над ними опасность и пытаются уйти. Но сделать это им не удается. Я
зацепился за ведомого, подхожу к нему на расстояние 50—30 метров и бью двумя короткими очередями.
«Фоккер» клюет носом и падает вниз.
Слева подо мной четверка «фоккеров» второго звена. Доворачиваю истребитель и открываю огонь.
Пара Килоберидзе тоже наделала переполох среди фашистов. Краснозвездные ЯКи стремительно
атаковали врага, сами подвергались нападению. Белесую синеву сентябрьского неба прочерчивают
пулеметные и пушечные трассы. Гитлеровцам теперь не до ИЛов. Они не могут оторваться от ЯКов.