Растянутость оборонительной линии корпуса Платова свела на нет действие неприятельской артиллерии. Неоднократные атаки колонн французской кавалерии также не имели успеха. Бой продолжался четыре часа. Казаки стояли твердо и не отступили ни на шаг.
Наступил вечер. Атаман приказал развести костры вдоль всей линии обороны и на высотах за деревней, чтобы создать в глазах противника видимость, что армия находится близко и готова в любой момент усилить казаков. Французы прекратили атаки и стали укреплять свою позицию.
В этот день казаки взяли в плен 94 кавалериста, в том числе 6 офицеров.
Оставив на позиции с полсотни казаков, чтобы поддерживать костры и беспокоить неприятеля ночью, атаман отошел к Тильзиту. Утром он приказал казакам спешно примкнуть к корпусу на правом берегу Немана, уничтожив за собою мост. Тем временем французские конные егеря и драгуны уже вошли в город и устремились в погоню за горсткой донцов. Вот как описал эту сцену свидетель:
«Казаки скакали, не примечая, что передовой из преследователей с саблею наголо был Мюрат; но они успели уже коснуться правого берега Немана, когда он только что вскакал на мост. Мост вспыхнул почти под мордой красивого коня его и вмиг обнялся пламенем. Опрометчивый паладин остановился, круто поворотил коня назад и шагом возвратился в город; Неман разделил сражавшихся».
Французы приняли предложение о перемирии. Война кончилась позорным поражением «победителя непобедимого», как назвал император Александр Л. Л. Беннигсена после сражения при Прейсиш-Эйлау. Причин много: «несоразмерность дарований Беннигсена с гением Наполеона», как выразился Д. В. Давыдов, численное превосходство противника над русской армией, неуверенность, вкравшаяся уже тогда в дух большей части войска, расстройство провиантской службы, недостаток резервов и прочие обстоятельства.
За восемь месяцев войны казачьи полки потеряли 194 человека убитыми и 453 ранеными. Какой урон они нанесли неприятелю, неизвестно: погибших врагов, как всегда, никто не считал. А вот пленных считали. Их оказалось много — 139 офицеров и 4196 рядовых.
Казаки почти во всех ситуациях действовали решительно, с инициативой, порой отчаянно, нападая на несравненно более сильного противника. В периоды затишья они надежно охраняли покой своей армии и не давали покоя неприятелю, перехватывали его курьеров с важными депешами и нередко срывали замыслы французского командования; отбивали обозы с провиантом, фуражом и снаряжением; поддерживали сообщения между дивизиями и корпусами; всегда были впереди во время наступления и столь же храбро дрались в арьергарде. Именно после этой кампании к ним и их атаману пришла европейская слава, что вполне проявилось в дни тильзитских встреч двух императоров — Александра и Наполеона.
Торжества после катастрофы
Государь не мог продолжать войну. И ни один из его советников, кроме министра иностранных дел барона Андрея Яковлевича Будберга, не посмел возразить ему. Армия потеряла треть своего состава, сотни офицеров; генералы, особенно лучшие, излечивались от ран, а те, что остались в строю, в большинстве своем не имели ни боевого опыта, ни военных талантов. Наконец Александр осознал отсутствие способностей у главнокомандующего. Государь мучительно пытался понять, почему в столице сложилось столь высокое мнение о Беннигсене, в то время как здесь, в войсках, он не пользовался авторитетом; все считали его вялым и нерешительным. В самом деле, после каждого сражения «спаситель России и всей Европы» засыпал его величество победными реляциями, но тут же отступал вместо того, чтобы идти вперед.
«Нашими победами при Пултуске и Эйлау мы обязаны не Беннигсену и его мнимым талантам, а исключительно доблести солдат русских», — подвел итог своим грустным размышлениям император Александр.
Перемирие было ратифицировано монархами 10 июня 1807 года. Через два дня состоялась знаменитая встреча Александра и Наполеона. Готовил ее князь Дмитрий Иванович Лобанов-Ростовский.
По приказу Наполеона, любителя театральных эффектов, посреди Немана на лодках устроили плот, а на нем поставили два павильона, обтянутых белым полотном. Больший из них предназначался для встречи императоров. На его фронтонах, обращенных к русской и французской сторонам, зеленой краской выписали вензеля — начальные буквы имен обоих монархов. Об инициалах короля Пруссии попросту забыли, чем немало огорчили его.