В эту войну Беннигсен вступил командиром корпуса. В сражении под Пултуском русские войска разбили авангард французской армии. Беннигсен же сумел честь победы присвоить себе, в Петербург донёс, будто его корпус разгромил главные силы Наполеона. Сообщение это приняли в столице восторженно, и император Александр пожелал видеть Беннигсена главнокомандующим.
— А мне вот выпал на голову, — он коснулся макушки, — тяжкий камень. Много генералов, — он покривился, — очень бестолковых. Мне бывает очень трудно…
Платов промолчал, словно бы не слышал жалобы новоиспечённого главнокомандующего. А тот продолжал:
— Бери, Матвей Иванович, свои полки, командуй. А то чуть было не опоздал бить Бонапарта.
— На мой век, ваше сиятельство, сражений хватит, — ответил Матвей Иванович. — Не Бунапарте, так другой кто объявится.
В армии находилось восемь казачьих полков. Но почти две с половиной тысячи казаков в них отсутствовали: их использовали для охраны обозов и тылов, и как вестовых, и для конвоя, и на дежурствах. Просматривая сводную ведомость расхода личного состава полков, Платов схватился за голову. Негодуя в душе на узаконенный армейский произвол, тут же решил: «Ладно. Сейчас предпринимать что-либо поздно. Великий Александр Васильевич говаривал: воюют не числом, а умением. Казаку же умения не занимать. Будем следовать совету Суворова».
Нанеся неприятелю под Пултуском поражение, русская армия организованно отходила, изматывая неприятеля внезапными нападениями. Особенно умело действовали казаки. Они врывались в расположение врага, наносили удары в самых неожиданных местах, сея в неприятельских рядах страх и смятение. И так же неожиданно, как и появлялись, исчезали.
26 января, на следующий день после прибытия в армию Платова, русские части завязали с неприятелем бой у Прейсиш-Эйлау. Возглавляемый Багратионом арьергард, закрепившись на дороге меж двух больших озёр, стойко удерживал позиции, отражая яростные атаки конницы маршала Мюрата.
Однако силы были неравны. Во много крат превосходящий противник потеснил русские войска, ворвался в город. Подоспевшие части генерал-майора Барклая-де-Толли контратаковали французов и уж было вышибли их, но прибывший к месту сражения Наполеон повелел бросить свежие силы. Казалось, участь города и сражения предрешена: русские отошли, Барклай-де-Толли тяжело ранен.
Став во главе свежей дивизии, генерал-лейтенант Багратион повёл её к Прейсиш-Эйлау. Он шёл с обнажённой саблей в руке, а за ним плотными рядами двигались русские солдаты, выставив трёхгранные штыки. Противник отступил.
Наступили сумерки, и французы не посмели предпринимать активных действий. Отойдя, они расположились бивуаком.
В полночь из главной квартиры Беннигсена поступил приказ: город оставить. Генералу пытались доказать, что делать это неразумно, что нельзя уступать победу, завоёванную такой ценой, но немец оставался неумолим.
— Мы будем бить Бонапарта там, на высоте, — указывал он на возвышенность за городом.
Всю ночь на высотах слышались голоса артиллеристов, устанавливавших орудия, скрип повозок. Войска готовились к решающему сражению. Позади, всего в тридцати вёрстах, находилась важная крепость Кёнигсберг, к которой никак нельзя было допустить врага.
Русская армия расположилась на широком фронте в плотных строях с сильными резервами. На правом крыле — корпус генерала Тучкова, в центре — Сакена, на левом, южном крыле, — Остермана. Южнее этого крыла, в местечке Серпален, находился отряд Багговута. Все отряды имели сильные артиллерийские батареи.
Генерал Платов расположил казачьи полки за боевыми порядками пехоты: четыре — за левым крылом, два — за правым и ещё два — в центре.
Наступил рассвет, тяжёлый и тревожный. По-прежнему сыпал снег, дул ветер, мороз усилился. Усталость валила с ног: многие за всю ночь не сомкнули глаз. Но солдаты знали, что с утра начнётся сражение, и сознание этого заставляло их действовать, забыв об усталости…
И вот забили дробь барабаны, прокатились из конца в конец необозримого строя команды, ожили заснеженные склоны высот, и замерли в строю люди, ожидая вражеской атаки. Семьдесят тысяч человек приготовились к сражению.
У французов столько же. Они торопятся вначале сбить русских ударами с флангов, прежде чем подойдёт семитысячный корпус Лестока, а потом разделаться с пруссаками.
Первая неприятельская атака была предпринята на левое крыло русских. Здесь наступал корпус маршала Даву. Задача его — опрокинуть противника и, обходя его фланг, зайти в тыл, отрезая путь отхода к границам России. А маршал Ней должен обойти правый фланг и не допустить подхода Лестока. Если лихой Ней добьётся этого, то русским отрезан путь к Кёнигсбергу.