— Осаду Браилова начать восьмого апреля! В течение десяти дней крепость подверглась сильной бомбардировке, после чего фельдмаршал дал приказ начать штурм. В ночь на 20 апреля русские батальоны бросились на укрепление, однако туркам удалось крепость отстоять, наши потери составили более пяти тысяч человек.
Неудача осложнила и без того нелёгкое положение России в европейских делах. Назревала война с Наполеоном, и было необходимо уладить отношения с Турцией. И теперь это сделать было не так просто. Срывался и задуманный план наступления армии за Дунай.
В главной квартире главнокомандующего собрались ближайшие его помощники: генерал Кутузов, начальник артиллерии Резвой, инженерный начальник Гартинг и атаман Платов.
— Так что изволите думать? — оглядел генералов главнокомандующий. — Какую диспозицию предложит каждый из вас? Что скажет генерал Резвой?
— Все артиллерийские запасы, ваша светлость, иссякли. Чтобы предпринять новый штурм, нужно подвезти и порох, и ядра. На это уйдёт немалый срок.
— Инженерия без артиллерии бессильна, — коротко заявил Гартинг.
— По мне, где бы неприятеля ни бить, лишь бы бить. Однако ж сподручней в чистом поле, — ответствовал Платов.
Кутузов заявил решительно:
— Осаду снять, и армии отступить. Прозоровский с досады даже крякнул.
— Ну, стало быть, так и решим.
Он не стал объяснять, что уже получил императорское повеление на отвод войск. Теперь его занимала мысль, как при постигшей неудаче свести дело к благополучному мирному исходу.
Отступление было назначено на 7 мая. Планом предусматривался отход вначале пехотных частей и переправа их через разлившийся Серет, а затем уж должен был отойти арьергард под командованием Платова.
Первую часть плана удалось провести успешно. Казаки заняли оставленные пехотой позиции и демонстрировали присутствие больших сил ложными передвижениями, а на ночь развели много костров. Но на третий день турки обнаружили хитрость и решили оставшиеся казачьи части уничтожить.
Большая часть казачьих сил уже была у реки, когда из ворот Браилова вырвалась турецкая конница. Она значительно превосходила немногочисленные сотни, остававшиеся ещё у крепости.
План у атамана возник сразу: не ввязываясь в сражение, отступить, но так, чтобы неприятель подставил свой фланг под удар находящихся у реки казачьих частей.
— Отступай, донцы-молодцы! Но не шибко! — полетела по цепям команда.
Сотни отходили, но не по дороге, а в стороне. Не замечая уловки, турки гнались по пятам. И вот когда до берега оставалось совсем немного, из лесу вырвалась казачья лава. И ударила по неприятельскому флангу.
Турки бросились назад, к крепости прямиком, через покинутый русскими лагерь, где оставалось множество палаточных гнёзд и ям, отрытых для хозяйственных и прочих нужд. Лошади падали, шарахаясь в стороны, сбрасывали седоков.
Турецкая конница понесла значительные потери, а арьергард благополучно переправился через Дунай…
Вину за неудачу штурма Браилова Прозоровский взвалил на Кутузова. Он написал военному министру письмо, что, мол, ранее просил прикомандировать Кутузова к Молдавской армии, но это была ошибка, за которую он расплачивается.
Платов присутствовал при том, как Михаил Илларионович представлялся главнокомандующему по случаю убытия в Литву в качестве военного губернатора.
— Ах, как жаль, князь, что уезжаешь. Остаюсь я теперь без близкого помощника, — наигранно сокрушался старик.
А спустя немного времени Матвей Иванович был свидетелем кончины фельдмаршала.
Атаман прибыл, чтобы доложить, что «летучий» корпус с боем занял селение Бабадаг, в котором отбил у неприятеля двенадцать пушек и большое количество боевых зарядов. А после того ещё выбил турок из Бейдаута и теперь намерен освободить Кизимчи.
Прозоровский лежал в постели, на мягкой перине, хотя был жаркий август. Голова фельдмаршала покоилась на большой подушке. Услышав доклад, он едва заметно шевельнул головой.
— Спасибо, атаман… Хорошую весть принёс… С ней легче умирать… — Руки старика судорожно подёргивались, глаза недвижно смотрели в потолок. После недолгого молчания спросил: — Ки-зим-чи возьмёшь?
— Непременно, ваша светлость. Там Денисов да Иловайский. Возможно, что уже и взяли. От Гирсово до Троянова вала берег Дуная очищен от турок.
— А Гирсово… возьмёшь?
— И Гирсово возьмём, ваша светлость.
Удивительное дело, фельдмаршал умирал в полном сознании! Старик стал шептать отходную. Потом, вдруг что-то вспомнив, позвал: