Торбеевская заимка располагалась на дальней от нас стороне реки, на большом пологом холме, почти до самого берега заросшем плотным кедрачом. Издалека она напоминала средневековую крепость — обнесена сплошным частоколом из брёвен, и даже парочка смотровых башен имеется. Впрочем, это даже у пригородных томских деревень так — по-другому здесь нельзя.
Оглянувшись на караван, я прикинул, сколько ему ещё тащиться, и решил не возвращаться. С самого утра в пути, и однообразная картинка уже успела поднадоесть. Разведаю пока, что на заимке, а там и остальные подтянутся.
Влетать на саму огороженную территорию я не стал — перепугаю ещё народ. Чего доброго — стрелять начнут. Так что снизился и, пролетев через реку на бреющем, сбросил скорость, а потом и плавно перешёл с полёта на шаг. Ну, почти плавно — слой снега оказался толще, чем я ожидал, так что я зарюхался в него по колено. Но снова взлетать не стал — оставшиеся полсотни шагов до частокола прошёл пешком, пока не добрался до ворот.
Было тихо, только снег скрипел под ногами, да из-за забора доносился брёх почуявшей меня собаки. Однако прошла минута, другая, а на лай никто не реагировал. Ворота были закрыты, и даже калитка, предназначенная для прохода пеших путников, заперта наглухо.
Я мог бы, конечно, просто перелететь через частокол, но решил сначала осмотреться. Мысленным приказом призвал Албыс и так же молча, внутренним голосом, распорядился:
«Полетай-ка, проверь, что там».
За последнее время мы с ней научились общаться исключительно телепатически. Я-то и раньше слышал её голос лишь у себя в голове. Но отвечал чаще всего вслух, и это иногда было весьма неудобно, особенно в присутствии других людей.
Призрачная рыжая ведьма, кивнув, метнулась в сторону, расплывшись в воздухе полупрозрачным шлейфом. Быстро скрылась из виду, пролетев прямо сквозь частокол.
Я же пока достал из потайного кармана заготовку — плоский камешек с нанесёнными на него рунами. Переключившись на Аспект Ткача, быстренько сформировал Око и перебросил камешек через забор. Прикрыл один глаз — так было проще справиться с двоящейся картинкой.
За воротами оказался узкий проезд — одна телега пройдёт, две уже не разминутся — с обеих сторон зажатый глухими бревенчатыми стенами каких-то строений. За ним открывалась уже довольно обширная площадка, занимающая всю центральную часть посёлка. Вытянув ножку Ока повыше, я разглядел там пару гружёных саней. Похоже, не местные. Тоже остановились на постой.
Повертев Оком по сторонам, увидел и кое-что поинтереснее. Двоих мужичков в потрёпанных овчинных тулупах, валенках и в шапках с вислыми ушами. Притаились у ворот, пытаясь разглядеть меня сквозь щели между брёвнами. Один с топором, второй держит наготове двустволку. Чуть поодаль от них — третий, тихонько взбирается по лестнице, ведущей вдоль частокола к смотровой башенке справа от ворот. Двигается медленно — похоже, старается, чтобы ступеньки под ногами не скрипели. У этого тоже ружьё.
— Да вы чего, мужики, ошалели? — выкрикнул я, задрав голову. — Стрелять в меня удумали, что ли? А ну, открывайте ворота!
Я крепко ударил кулаком в калитку, и откуда-то сверху посыпалась мелкая снежная взвесь. Собака по ту сторону забора залаяла ещё громче, от притаившихся за воротами местных донеслись приглушённые ругательства и шепотки.
— Ишь, раскомандовался! — огрызнулся один из них. — Не велено никого пущать. Занято тут!
— Как это — занято? Это вам что, сортир, что ли? — рассмеялся я. — Открывай давай! Иначе вышибу калитку-то. Самим ведь чинить придётся.
— Ага, щас! — уже в свою очередь загоготали, осмелев, местные. — Ну, попробуй, попробуй.
Вот тупицы-то деревенские!
Пожав плечами, я перекинулся в Боевую форму и, влив немного эдры в кулак, долбанул разок в калитку. Слегка, даже не вполсилы. Думал просто припугнуть. Но от удара содрогнулся, кажется, весь частокол. Доски калитки хрустнули, и сама она ощутимо подалась вперёд — похоже, на той стороне надломился засов или заушина, удерживающая его.
Останавливаться уже не было смысла, так что я добавил ещё разок в то же место, и дверца распахнулась настежь, громко хрястнув створкой о воротину. Ну, с петель не слетела — и то ладно.
Я шагнул в образовавшийся узкий проём и смерил взглядом попятившихся от меня мужиков. Один из них, несмотря на мороз, стянул с головы шапку и перекрестился.