Шипастый, снова нервно дёрнув щекой, покосился на подошедшую троицу волков и изобразил некоторое подобие улыбки.
— Расскажем, отчего ж не рассказать-то. Да вы располагайтесь, в ногах правды нет. Отдохните с дороги.
— Некогда рассиживаться, — проворчал Демьян. — Обоз у ворот, сначала разместиться надо. Темнеет уже.
— Ну, тогда после и поговорим,— хлопнув ладонями по коленям, поднялся со своего места главарь. — Мы пока тоже свои пожитки в одну избу стащим, чтобы вам место освободить. Да и вообще, мы сами недавно с дороги, умаялись. А время позднее…
Вслед за шипастым начали собираться и остальные, суетливо прихватывая со стола початые бутылки спиртного и краюхи хлеба. Вихрастый парень, которого вояки допрашивали перед тем, как я вошёл, под шумок ускользнул с лавки и скрылся где-то за кухней.
Всё это выглядело скорее как бегство. Да и в целом компания была крайне подозрительная. Но я пока не стал на них давить. В конце концов, никуда они с заимки не денутся. Лишь попробовал задать пару вопросов, пока не смылись.
— Ну, а если в двух словах? Вроде как бандиты вас там донимают?
— Хуже, — буркнул второй Одарённый — хмурый коренастый мужик с широкой седой прядью в бороде. — С лиходеями-то разговор короткий — петлю на шею, да до ближайшей сосны. Но Ванька Кречет — не просто бандит. Хитрая сволочь. По всей округе народ баламутит, басни свои плетёт про таёжное братство.
— Угу, — поддакнул заплетающимся языком кто-то из шайки. — И с чулымцами наверняка спелся. Ясное дело — коли сам безбожник, то и с дикарями этими якшается.
— После, после поговорим, — прервал их главарь, протискиваясь мимо стола. — Не отвлекайте его благородие.
Роста он оказался невысокого, ноги необычно короткие, так что фигурой больше напоминал шар. Однако двигался достаточно легко и, подозреваю, силищей обладал необыкновенной.
— Ты только сам-то не представился, — напомнил я. — Буду в остроге — от кого Стрельцову привет передать?
— Передай, передай, — криво усмехнулся он. — От есаула Реброва. И от всего его отряда.
— Ага. То-то он рад будет! — тихо хихикнул кто-то из его людей, думая, что я не услышу.
Демьян хмурым взглядом проводил Реброва и его головорезов и тихо сказал:
— Зачем один вперёд полез? Народец тут разный попадается.
— Да брось. Чего они мне сделают-то? Но ты прав — ребята мутные. Илья?
Колыванов шагнул ближе, вопросительно приподняв рыжую бровь. Лицо у него в такие моменты становилось ещё более похожим на хитрую лисью морду.
— Ты последи за ними, — тихонько, вполголоса, распорядился я. — Только незаметно, как ты умеешь. Может, через Пухляша. И они тут одного местного паренька пытали о чём-то. Патлатый такой, в овчиной жилетке. Узнай, чего хотели.
— Сделаем, — беспечно пожал плечами Илья, уже жуя кусок хлеба, прихваченный со стола.
— Ты сам-то как — здесь хочешь ночевать, или в ковчеге? — спросил Демьян.
— Да, пожалуй, снаружи. Здесь и так тесновато будет.
— Вот и правильно. А насчёт этих… Не беспокойся. У нас не забалуют.
Илья, услышав это, хохотнул.
— Ага. Я б на это посмотрел!
— Да я и не беспокоюсь, — тоже улыбнулся я.
Действительно, попробуй забалуй против вооруженного до зубов отряда, к тому же состоящего по большей части из Одарённых. Меня больше заинтересовало то, о чём успел проболтаться один из этих вояк. Это шло вразрез с донесениями Стрельцова, коменданта Тегульдетского острога. Там тоже упоминался некий бандит по кличке Кречет, но совсем в другом ключе. Якобы он собрал большую банду, держит в страхе всю округу и даже пару раз совершал налёты на саму крепость, но гарнизону удалось отбиться.
Что-то не сходится. А подобные нестыковки всегда влияют на меня, как запах дичи на натренированного охотничьего пса. Рефлексы ищейки, передавшиеся мне из прошлой жизни.
Впрочем, целый день пути по морозу меня всё-таки здорово вымотал, так что я вместе со всеми начал устраиваться на ночлег. А это и само по себе было целым мероприятием — нужно было подтянуть все повозки поближе к заимке, выстроить их кругом, разбить лагерь, состоящий из переносных меховых чумов, спрятать в укрытие лошадей, собак и мамонтов и, наконец, хорошенько накормить и напоить их. На всё, про всё ушло больше двух часов, и заканчивали мы уже в полной темноте. Кабанов был этим весьма недоволен, и его ворчливый голос, кажется, доносился из каждого уголка лагеря.
— Да глубже, глубже колья вбивай! Не видишь — ветер крепчает? Сорвёт полог к едрене матери — ночью с голым задом будешь по морозу бегать! Ну а ты куда смотришь? Не видишь, перекосило у тебя центральный столб?