Из письма атамана Артамона Стрельцова, коменданта Тегульдетского острога
— Ну так что? Далеко там этот Тегде… Тедуль… Скоро там эта крепость? — уже раз в пятый за последние полчаса спросил Полиньяк, вглядываясь в мельтешащую пелену впереди.
Француз стоял рядом со мной на верхней палубе «Чудотворца», вцепившись в перила. Ветер трепал концы его длиннющего шарфа, ерошил мех на пушистом песцовом малахае. В целом смотрелся он почти героически, будто капитан средневекового парусника, рассекающего северные моря. Если бы только не канючил, как дитё малое.
— Да говорю же, вёрсты две-три, самое большее. Сам же карты видел. Где-то вон за тем холмом.
— Может, слетаешь, посмотришь?
— Ага, много я там увижу, — поморщился я, стряхивая с воротника налипший снег.
Подходил к концу уже четвёртый день нашего пути. Увы, планы наши пошли насмарку. Циклон принёс с собой потепление и затяжную метель, из-за которой скорость каравана здорово упала. Мы-то рассчитывали быть в крепости ещё вчера вечером, но к графику пришлось добавлять ещё один день.
Погода была, мягко говоря, нелётная — видимость почти нулевая, а порывы ветра такие, что сложно удерживать курс в воздухе. Однажды вечером, выбравшись всё-таки в небольшой разведывательный рейд, я чуть не заблудился — кое-как разглядел в сумерках огни каравана. С тех пор стал относиться к этому гораздо серьёзнее. Мы вроде и недалеко отошли от Томска, но всё же здесь уже на десятки километров вокруг — ни дорог, ни больших посёлков, ни других ориентиров. И встроенного навигатора у меня нет. Потеряться — раз плюнуть.
Снег валил почти не переставая — густой, рыхлый, обволакивающий всё сплошным белым одеялом. Вчера мы вынуждены были разбить лагерь прямо в поле, и потом пришлось буквально выкапывать сани из-под сугробов.
Но это ещё полбеды. Хуже всего, что поверх речного льда намело уже толстый слой этого пухляка. Лошади по нему еле тянули, порой проваливаясь по самое брюхо. Особенно тяжко приходилось тем из них, что были запряжены в ковчеги. Часто, чтобы помочь им, приходилось пристёгивать дополнительных лошадей и собак или усиливать мощность парящего эмберита в днище. Несколько раз я даже сам помогал, подталкивая ковчег с помощью телекинеза.
В общем, двигались мы с трудом, буквально продираясь сквозь снег. Тяжелее всего приходилось именно флагману. Дальше по широкой колее, пробитой «Чудотворцем», а затем двумя другими ковчегами, остальной караван двигался уже более-менее комфортно, почти как по настоящей дороге. Чтобы экономнее расходовать силы, мы устроили ротацию, и выдохшихся животных время от времени перебрасывали в хвост колонны, меняя на более свежих.
Сам путь тоже срезали немного — чтобы выйти напрямую к крепости, сегодня свернули с реки и пошли более прямым маршрутом, через просеки в тайге. Сейчас нам осталось лишь перевалить через крутой поросший лесом холм. За ним должен, наконец, открыться вид на саму Тегульдетскую крепость.
Однако тащимся мы уже еле-еле, на одних морально-волевых — лошади выбились из сил, слой свежего снега и здесь по пояс.
— Ничего-ничего! И не такие метели в рыло летели! — подбодрил нас Кабанов, со стариковским кряхтением взобравшись на верхнюю палубу. — Поднажмём, Карлуша!
Последнюю фразу он выкрикнул в раструб, ведущий в кабину прямо под нами.
Рулил «Чудотворцем» инженер, привезённый из Демидова Аристархом Орловым. Звали его Карл Ригер и по происхождению он, очевидно, был немцем. Впрочем, обрусевшим уже настолько, что акцента в речи почти не чувствовалось. Разве что осталось пристрастие к некоторым немецким словечкам. Был Карл крепок, рыж, бородат, а ростом мне по грудь, так что здорово смахивал на гнома. Я его про себя так и звал.
К слову, за каждым ковчегом было закреплено по два таких спеца, досконально разбирающихся в устройстве этих махин. Не просто рулевые, а заодно и механики, и навигаторы, и электрики, и камнерезы-эмберитчики. В общем, мастера на все руки.
Напарником Карла был Ральф Ланге. Тоже немец, но, как нарочно — внешне полная противоположность Ригеру. Тощий долговязый детина с тонким, как обух ножа, носом и такими глубоко ввалившимися тёмными глазницами, что походил на ожившего мертвеца. Они вдобавок ещё и постоянно переругивались, и не сразу стало понятно, что это не всерьёз. Как у деда с бабкой, которые прожили всю жизнь душа в душу, но при этом ворчат друг на друга, не переставая.