Рада, наконец, скользнула в воду — плавно, без всплеска, будто растворилась в купели. Вынырнула уже рядом со мной, и я обнял её, притянул к себе, даже сквозь прохладную воду ощущая жар тонкого гибкого тела.
— Я соскучилась, — шепнула она, почти касаясь губами моего уха.
— И я, — тут же ответил я.
Мы не расставались ни на день, и даже в походе были всегда рядом. Но, несмотря на то, что в ковчеге у нас была своя маленькая каютка, сложно было чувствовать себя по-настоящему наедине друг с другом. Может, конечно, со временем привыкнем. Но пока это был наш первый за последние несколько дней шанс.
Которым мы и воспользовались.
К остальным мы вернулись нескоро, но, кажется, нашего отсутствия никто не заметил. Впрочем, в общей зале к тому времени остался только Кабанов с Ильёй Колывановым — они были уже одеты и резались в карты за компанию с вернувшимся Прохором. Жак с Варей и Путилин с Лебедевой отдыхали где-то в комнатах и, я так подозреваю, их тоже пока не стоило беспокоить. Демьян же и старшие Колывановы, по словам Прохора, ушли куда-то ещё час назад.
— Мы тоже понемногу будем собираться, — сказал я. — Не здесь же ночевать.
— Отчего ж? В тех комнатах справа кровати хорошие, и белье чистое постелено, — возразила Марфа, как раз убиравшая лишнюю посуду со стола.
Мы переглянулись с остальными, и я покачал головой.
— Нет, пожалуй, мы вернёмся к себе. Так привычнее. Только подождём остальных.
— Ага. Я как раз отыграться успею, — поддакнул Илья, с хитрой миной поглядывая в свои карты.
Марфа, подхватив поднос с посудой, потащила её куда-то к выходу. Приостановилась у окна, с беспокойством прислушиваясь. Попыталась что-то разглядеть сквозь изморозь на стёклах.
Илья тоже встрепенулся — похоже, что-то уловил своим обострённым слухом. Я тоже, даже не переключаясь в боевую форму, различил доносящийся снаружи отдалённый звон колокола и какие-то выкрики.
— Неужто пожар? — всплеснула руками Марфа.
— Да ну, вряд ли, — отмахнулся Прохор. — Это гарнизонный колокол тревогу бьёт. Но, видно, и правда стряслось что-то.
Он, накинув тулуп, шапку и безразмерные валенки, выскочил на улицу. Мы с Радой тоже отошли, чтобы одеться. Когда вернулись, все наши были уже в сборе. Ильи не было видно — он, похоже, выбежал раньше, чтобы выяснить, в чём дело.
Входная дверь скрипнула, распахиваясь настежь. Илья ввалился внутрь, запыхавшийся, поправил съехавшую на лоб шапку.
— Ну, что там? — нахмурился Боцман, нервно поправляя повязку на глазу. — Неужто общая тревога? Кто-то на острог прёт?
— Да не, — выдохнул Илья. — Но облава идёт по крепости. Лазутчика ищут. И это… Вроде как старшего есаула убили. Ну, того, что нас сюда провожал.
Марфа вскрикнула, тут же зажав рот ладонью. Прохор матюкнулся, но тут же спохватившись, торопливо перекрестился.
Мы с Путилиным переглянулись и, не сговариваясь, первыми выскочили на улицу.
Глава 9
Крепость напоминала растревоженный муравейник. По проходам между зданиями беспорядочно метались пятна света от фонарей, топот ног и разноголосые выкрики сливались с хлопаньем дверей, скрипом снега, лаем собак и монотонным, как зудение комара, звоном сигнального колокола где-то на башне внешней стены.
Путилин шагал так стремительно и размашисто, что обогнал меня на несколько шагов.
— Скорее, в штаб! — бросил он через плечо. — Нужно чтобы наши оставались на своих местах. Как бы кто не попался под горячую руку.
— Понял. Я вас догоню!
Сам я свернул в сторону «Медвежьего угла», вспомнив про то, что там оставался Орлов и ещё несколько наших людей. Может, конечно, они уже вернулись к казарме, но проверить стоило.
И, кажется, я подоспел вовремя.
Крики и несколько выстрелов я расслышал ещё на крыльце, и это не было похоже на обычный кабацкий гомон. Перекинувшись в боевую форму, я ринулся внутрь, чуть не сорвав двери с петель. Взвизгнула какая-то женщина, едва не попавшая мне под ноги. С грохотом покатился по полу опрокинутый со стола чугунный горшок, расплескивая густую красноватую похлебку. Но на это никто даже не обернулся.
С мороза тёплый воздух в кабаке казался густым и пахучим, как суп. Смесь запахов была неоднозначной — тут и приятные ароматы съестного от печки, и застарелый пот, и перегар, и копоть, и мокрые шкуры, и кислая вонь переполненного помойного ведра, стоящего как раз недалеко от входа.