Посередине тёмного, похожего на пещеру зала, в аккурат напротив дверей, разразилась потасовка. Длинный дощатый стол был опрокинут, так что образовал этакую баррикаду, на которую напирало сразу человек десять. По виду местные, все вооружены — ножи, дубины, огнестрел. Почуял я и концентрацию эдры — вон тот лысый чернобородый здоровяк слева явно сильный Одарённый. Хотя и без Дара он та ещё махина — туловище как бочка, шея такая толстая, что сзади на бритом затылке видны глубокие складки. Аспект занятного цвета — серый с металлическим отливом, из-за чего энергетические структуры тонкого тела выглядят отлитыми из свинца.
По другую сторону стола замерли трое, и ещё один сидел на полу чуть в стороне и позади них, утирая кровь с разбитого лица. Кажется, ему здорово досталось, и он приходил в себя.
— Я сказал — назад! — прозвенел голос Орлова, стоящего как раз за баррикадой. — Ещё шаг — и буду стрелять.
— Давай, давай! — издевательски отозвался чернобородый, нарочито медленно шагая в его сторону и скаля зубы. — Сколько там у тебя патронов осталось — один, два?
— Вот оба тебе в лобешник и засажу, — процедил Феликс, направляя дуло револьвера прямо в лицо громиле. Разделял их сейчас только поваленный стол и два-три шага расстояния.
— А дальше что? — хмыкнул бородач. — Перезаряжаться я тебе не дам. На кулаках драться придётся. Сдюжите?
— Я бы не советовал проверять, — спокойно, с выражением некоторой брезгливости ответил за Орлова тип, стоящий слева от него.
Один из его телохранителей. Сильный Одарённый с незнакомым мне Аспектом, окрашивающим эдру в зеленовато-бурый цвет. Тип приметный, впрочем, как и все нефы. Худощавый, с азиатским разрезом глаз, но очень бледной кожей и болезненно впалыми щеками. Одет в тёмно-зелёный китель военного образца, без знаков отличия, застёгнутый под самое горло. Оружия при нём не было видно, так что на угрозу толпа отреагировала раздражённо. Кто-то из подручных бородача дёрнулся вперёд, тоже подскакивая к самому столу.
Второй телохранитель Орлова взмахнул рукой, и воздух перед выскочкой задрожал от выплеска эдры. Вся толпа невольно отшатнулась от полупрозрачного гудящего марева, в котором я распознал знакомые руны Преграды.
Продержался щит недолго, но я воспользовался этими мгновениями замешательства и, отбросив с пути двоих местных, выдвинулся в центра зала. По-прежнему в боевой форме. Была мысль переключиться на Морок, но решил, что грубая сила будет надёжнее. В зале слишком много людей, так что тонко воздействовать на всех одновременно не получится. А если долбануть ментальным ударом по площади — зацеплю много лишних, в том числе и своих.
Парень с разбитым лицом, поднимаясь с пола, встретился со мной взглядом, и я узнал его. Родька. Молодой вампир, подопечный Тиграна и Ахмада. Его-то как угораздило?
— Что здесь происходит? — рявкнул я, оттягивая на себя внимание.
Продолжал шагать вперёд, и тяжелые подошвы унтов в воцарившейся тишине гулко бухали по доскам пола. Собравшиеся провожали меня напряжёнными взглядами, но никто не вякнул, даже невольно попятились в стороны.
— А ты что за хрен с горы? — обернувшись, нахмурился бородач.
— Князь Богдан Василевский, Священная Дружина.
Слова мои вся банда встретила нестройными смешками.
— Что-то князей нынче в остроге развелось. Плюнуть некуда, — оскалился громила. — Этот смазливый тоже князем себя кличет. Орлов, говорит.
— Так и есть. Ты сам-то кто таков? — стараясь говорить спокойно, спросил я. — Ни ты, ни дружки твои что-то на гарнизонных казаков не похожи.
— А много ты их видал-то, барчук? — усмехнулся лысый. — Тоже вон в соболях весь, как краля столичная. В тайге, небось, отродясь не бывал?
— Клим, — вдруг донёсся негромкий голос из тёмного угла слева. — Осади.
Там, едва различимый даже обострённым звериным зрением, сидел кто-то грузный, мощный, окутанный знакомой аурой Дара — голубоватой, искрящейся, будто грозящей вот-вот разразиться разрядом молнии.
— Есаул Погребняк? — холодно спросил я. — А вы-то чего тут прохлаждаетесь?
— Тебя забыл спросить! — огрызнулся здоровяк уже громче, и теперь стало заметно, насколько у него заплетается язык.
Когда он поднялся, со стола с грохотом и бряцаньем посыпалась посуда. Ухнула об пол початая стеклянная бутылка. Чудом не разбилась, покатилась в сторону, булькая остатками.
Выйдя на свет, есаул обвёл притихших драчунов хмурым осовелым взглядом. Похоже, он вдрызг нарезался и заснул за столом. Даже начавшаяся потасовка его не сразу разбудила. А может, лень было вмешиваться.