— Кто стрелял? — буркнул он, сплёвывая в сторону. — Раненых нет?
— Этот вон щенок в меня несколько раз саданул с перепугу, — хмыкнул Клим и демонстративно поковырял дырку в жилете из плотной кожи. — Одёжу вон попортил.
Из дыры на пол вдруг с тяжелым стуком упала серебристая расплющенная пуля.
— Раненых, спрашиваю, нет? — с раздражением повторил Погребняк и, пошатываясь, подошёл ближе. Остальные немного попятились, пряча оружие.
— Есть, — ответил Феликс. — Эти головорезы избили одного из наших людей. Если бы я не вмешался — могли бы и убить.
— А ты в курсе, что этот ваш человек — упырёныш? — процедил Клим. — Я этих псин за версту чую!
— Это не ваше дело!
— Да что ты?
— Так, тихо! — прервал их перепалку Погребняк. — Всем разойтись. И из обоза Дружины никого пальцем не трогать. Приказ атамана.
— Макар, да я же…
— Я тихо говорю, что ли? — рявкнул есаул так, что кажется, какая-то труха с потолка посыпалась. Ещё и непроизвольно проявил Дар — фигура его вдруг окуталась на несколько мгновений мелкими трескучими разрядами, от которых мех на его куртке встал дыбом. — Или у тебя уши мхом заросли? Разойтись, я сказал! В казарму все. И чтоб к утру были трезвые. В тайгу пойдём.
— Да мы ж только-только вернулись! — возмутился кто-то из толпы. — Ещё обогреться толком не успели.
— Я тебя щас так отогрею, что припекать начнёт! — пообещал Погребняк.
Вся шайка, подхватывая оставленные шапки и прочую верхнюю одежду, торопливо потянулась на выход. У дверей как раз, нервно теребя замызганный фартук, стоял сам трактирщик.
— Вы уж извините, Макар Фомич, — сказал он. — Я им говорил…
— Ой, да ладно, ты хоть не кудахтай! — поморщился Клим, выходивший последним.
Проходя мимо меня, задел плечом. Хотел, видимо, столкнуть с дороги, но я нарочно упёрся, окутав левую сторону тела дополнительным щитом Укрепления. Так что он споткнулся, будто налетев на столб. Хмыкнул, окидывая меня подозрительным взглядом.
— Значит, это всё-таки ваши люди, — сказал я, когда за громилой захлопнулась дверь. — Дисциплина, я смотрю, хромает.
— Это разведотряд, вернулся из тайги пару часов назад. Про вас ещё не знали. Так что не обессудь, князь.
Погребняк вернулся к столу, явно в поисках выпивки.
— Да и вы тоже хороши. Уже ночь на дворе, а вы всё шастаете по острогу. Отдыхали бы с дороги.
— Так мы и так отдыхали. Но тревога же в крепости. Не слышишь, что ли?
Есаул встрепенулся, будто и точно только сейчас расслышал звон колокола, доносящийся снаружи.
— Что за…
— Говорят, лазутчика засекли. И Зимин убит.
— Гордей? — вытаращил он глаза, кажется, мгновенно протрезвев. — Так чего сразу-то не сказал, остолбень⁈ Лясы тут точим…
Погребняк вылетел на улицу, будто ядро из пушки, едва трактирщика по пути не сшиб.
Оставшись с Орловым и его подручными, я невольно замешкался. Феликс тоже явно испытывал неловкость и, не глядя на меня, засуетился, перезаряжая оружие.
Ситуацию разрядил Родька.
— Спасибо вам… эм… вашблагородия, — пробормотал он с виноватым видом. — Меня этот бугай и правда чуть не пришиб. Кулачищи — что гири свинцовые.
— Ну, хоть цел? — спросил я. — Дай я гляну…
— Да не надо. Заживёт. Как на собаке, — усмехнулся он, сверкнув крупными, заметно выступающими клыками.
— Это правда? — заговорил, наконец, Феликс, кивнув в сторону дверей. — Про лазутчиков и про убийство?
— А по-твоему, у меня шутки такие дурацкие?
— Так может, наша помощь требуется? Присоединимся к гарнизону, вместе обыщем крепость…
— Думаю, не стоит сейчас болтаться у них под ногами. Нас больше сотни, и никто нас в лицо не знает. Наоборот, лишнюю неразбериху внесём.
— К тому же, нас наверняка ещё обвинят, что лазутчики с нашим обозом просочились, — мрачно добавил телохранитель — тот, что умел ставить щиты. — С такой толпой не то, что одиночка — целый отряд мог пролезть.
Внешность у него была неброская, но внушающая ощущение надёжности — крепкий, скуластый, с широким квадратным подбородком, гладко выбритый, в отличие от большинства местных. К слову, Орлов и второй телохранитель тоже брились начисто. А я вот последний раз делал это в Томске незадолго до отправки, и успел уже обрасти короткой щетиной.
— Пусть только попробуют, — ответил я. — Сомневаюсь, что это наша оплошность. Это у них тут какой-то бардак творится, куда ни плюнь.
Я, наконец, взглянул на Феликса и протянул ему руку.