— Угу… — задумчиво поддакнул я. — Ладно, отдыхай.
Разговор этот до сих пор не давал мне покоя. Может, конечно, у меня паранойя, но всё же — что там за секреты у этого Клима? Вдруг под боком у Стрельцова ещё и предательство зреет?
Правда, рассказывать что-то самому коменданту или хотя бы Погребняку пока смысла нет. Что я им предъявлю? Невнятные догадки молодого вампира? Они и так-то всех нас с трудом терпят, а если я ещё и начну намекать, что они прозевали заговор…
Но всё же нужно приглядывать за тем отрядом. В идеале — посадить на кого-нибудь из них «жучка». Правда, сегодня отряд Клима с нами не пошёл — Погребняк послал их наблюдать за подступами к шахтам. Если шахтёры правда спелись с Кречетом — то скорее всего, бандиты засели где-то в отдалении и дожидаются, когда мы сами войдём в мышеловку. А потом уже подтянутся и перекроют горловину.
Впрочем, даже если такой план и существует — то уже само появление нашего обоза его разбивает вдрызг. Кречет наверняка знает, сколько людей у Стрельцова в распоряжении, и уж никак не ожидает, что тот неожиданно получил подкрепление, по численности превосходящее гарнизон. А если учесть качество этого подкрепления — то и вовсе дело труба. Я даже не себя имею в виду. Вон, с Демьяном больше полусотни волков, среди которых — мощные матёрые вампиряки. Это страшная сила. Не уверен, что вообще когда-нибудь раньше вместе собиралось столько Детей Зверя. И тем, кто встанет у них на пути, не позавидуешь.
Сейчас отряд, сопровождающий Стрельцова, мы укрепили как раз ударной группой из волков. Из командирского состава участвовали я сам, Путилин и Боцман. Со стороны острога — только сам Стрельцов и несколько казаков. Остальные силы гарнизона рассредоточились между крепостью и Гремучей падью, под руководством Погребняка и Тагирова. Ну, и какая-то часть, конечно, осталась в самой крепости.
Столбы сизого печного дыма, поднимающиеся над бараками, мы увидели задолго до того, как перед нами открылась сама падь. Дорога в последний раз вильнула между двумя каменистыми утёсами, и наконец, как река в озеро, влилась в низину, основательно заметённую снегом.
Даже на карте это место выглядело довольно приметно — было обозначено как сложной формы, разлапистая клякса с кучей ответвлений. А вживую и вовсе производило завораживающее впечатление.
Довольно глубокий овраг — отвесные стены с торчащими там и сям оголившимися корнями деревьев вздымаются метров на пять-семь, а то и выше. Стена слева от нас ещё и заметно нависает над нами, будто замершая волна. Из-за того, что овраг довольно узкий, а сверху свет загораживают деревья, внизу даже сейчас царит полумрак. И едва слышное поначалу, но заметное гудение и потрескивание, доносящееся со всех сторон. Воздух так наэлектризован, что мех на одежде моментально распушился, встал дыбом. Ноздри уловили характерный запах озона, на морозе ещё более резкий.
Но особенно впечатляюще всё это выглядит в магическом спектре. Вся низина заполнена газообразной эдрой — будто скопившимся поутру туманом. При этом в стенах оврага я засёк десятки и десятки более плотных энергетических сгустков, зачастую соединённых между собой шлейфами. А если ещё больше погрузиться в это созерцание, то можно различить и светящиеся нити из эдры, уходящие вниз, в почву, постепенно истончаясь и теряясь где-то на глубине.
Самые яркие пятна светились вокруг площади, где собрались шахтёры — в расставленных полукругом и прикрытых брезентом ящиках. В основном свечение было голубовато-фиолетового оттенка, но попадалось и много пятен оранжево-красного, более характерного для жар-камня.
Сколько здесь эмберита! А Стрельцов ещё жалуется, что добыча сократилась, жилы истощаются. Сколько же тут было в лучшие годы?
Нас уже ждали — всё-таки делегация у нас получилась довольно большая, так что шуму мы производили много. В ковчеге ехало человек десять, и вдвое больше рядом, конные и на собачьих упряжках. Шахтёры же все были пешими — они высыпали из бревенчатых бараков и сгрудились в плотную толпу на пятаке рядом с выездом из карьера. Сам въезд был перегорожен чем-то вроде «ежей» из заострённых жердей, оставляя лишь узкий проход метра в два.
Самих бараков было всего четыре — простые прямоугольные срубы, размером со строительный вагончик. И заграждения были протянуты между ними так, что внутри образовался импровизированный лагерь. Чуть в стороне имелось два здания побольше, но это, скорее всего, какие-то склады.