В общем, понять этих людей можно. И мне очень не хотелось бы сейчас применять силу. Путилину тоже — мы с ним в этом плане одного поля ягоды. У обоих диагноз — «хроническое обострение чувства справедливости».
Все эти мысли пронеслись у меня, пока я наблюдал за тем, как Филимонов успокаивает толпу. Удалось у него далеко не сразу. У людей явно наболело — они уже не первую неделю дожидались возможности высказать всё коменданту в лицо. Сам Стрельцов смотрел на них молча, всё такой же прямой и неподвижный, как памятник на могиле. Вместо меховой шапки он надел фуражку с гербом на кокарде. Мороз сегодня не сильный по сравнению с недавними, но градусов пятнадцать есть, так уши у него уже изрядно покраснели.
Комендант пару раз пытался, повысив голос, обратиться к толпе, но это вызывало только новые всплески эмоций. В конце концов, Путилин, чуть наклонившись к нему, проговорил:
— Позвольте всё-таки мне, Артамон Евсеич.
— Да, конечно, — буркнул он с заметным оттенком зависти. — Может, человека губернатора эти остолопы послушают.
— Только учтите — те обещания, которые я сейчас дам, мы будем исполнять. Мы это уже обсуждали по дороге.
— Да, да, воля ваша. Но, если хотите знать мое мнение…
— Не хочу, — перебил его Путилин и вышел вперёд ещё на пару шагов и, поднимая руку со своей неизменной тростью, произнёс:
— Послушайте меня!
Шахтёры, наконец, притихли, и он продолжил:
— Мы действительно хотим разрешить все разногласия между вами и комендатурой острога. Закрыть этот вопрос здесь и сейчас. И я скажу, как мы это сделаем.
Он опустил трость, со скрипом вонзив её в утрамбованный десятками ног снег.
— Перво-наперво договоримся вот о чём. Вы сегодня же снимаете блокаду с Гремучей пади и готовитесь с завтрашнего дня приступать к работе в обычном режиме. Со своей же стороны мы с атаманом Стрельцовым объявляем полную амнистию всем, кто участвовал в забастовке. Если вы согласны решить дело миром — то никакого наказания за случившееся не последует.
— И всё же он неправ, — прошипел сквозь зубы Стрельцов, чуть повернувшись ко мне. — Зачинщикам это точно нельзя спускать с рук. Филимонова и человек пять самых рьяных я бы в кандалы…
— Помолчите, Артамон Евсеич, — перебил его я. — Вы сами эту кашу заварили. И возможностей всё решить самому, по-своему, у вас было достаточно. Так не мешайте теперь нам.
Он промолчал, даже не взглянул на меня. Но, кажется, я даже расслышал, как скрипнули его стиснутые от гнева зубы.
Путилин тем временем продолжал:
— Мы прибыли вчера с большим обозом, в котором десятки тонн грузов, которых вы так долго ждали. Кроме того, губернатор выделил солидную сумму для пополнения кассы острога. Выплаты за эмберит, добытый за последние три месяца, будут пересчитаны с учётом повысившейся цены на него…
Тут шахтёры снова загалдели — на этот раз радостно, но Филимонов гаркнул на них, погрозив своим странным клещепосохом.
— Привезенные товары мы тоже будем отпускать по более справедливым ценам. В остроге мы планируем пробыть несколько дней, и пока мы здесь, все желающие могут закупаться напрямую у нас.
— За деньгу закупаться, али кресты из комендантской книжицы тоже в ход пойдут? — перебил его какой-то дедок из переднего ряда — долговязый, но такой сутулый, что фигурой напоминал вопросительный знак.
— Пойдут. Взаимозачётами с кассой комендатуры мы сами займёмся.
— Что-то больно гладко стелете, ваше благородие, — скептично отозвался другой.
— Вот-вот. А потом, стоит только в крепость заявиться, как нас всех там и повяжут, — проворчал кто-то, не показываясь из-за спин остальных.
— Не повяжут, — уверенно ответил Путилин. — Но если кто так думает — извольте. Наш обоз затем двинется дальше по реке, к Ачинскому острогу. Те, кто опасается преследования со стороны местных властей — могут отправиться с нами. Если имущество какое-то держит — договоримся о продаже. И эти деньги станут для вас подъёмными, чтобы обосноваться на новом месте.
— Да он спятил! — снова зашипел Стрельцов. — Он же от них просто откупается!Может, ещё по медали на грудь повесит?
Я даже отвечать не стал, только зыркнул на него грозно и выступил чуть вперёд.
— Ну, и мы со своей стороны гарантируем, что пока мы здесь, вас точно никто не арестует, — продолжил Путилин. — И с вашим атаманом все действия согласованы, не правда ли, Артамон Евсеич?
Стрельцов, стиснув зубы, кивнул. И не удержался таки от реплики.
— Думайте! Крепко думайте! Такого шанса, чтоб вам всё сошло с рук, больше не будет! И благодарите городских гостей.