На том и расстались. Я в разговор не вмешивался, потому что всё это время чутко наблюдал за окрестностями с помощью магического зрения. Выпустил и Албыс на разведку. Особенно меня интересовало то место, где Кречет нырнул под землю.
— Земля за ним смыкается, — летая вокруг меня, прошелестела Албыс. — Так что хода не осталось. Но все же след есть, земля рыхлая. Он вон туда ведёт, наружу. За падью он на поверхность вылез, и был таков.
Прикинув расстояние, я понял, что Кречет пролез под землей метров семьдесят, а то и сто. И, похоже, с приличной скоростью.
— Сильный дар. Редкий. Опасный, — чуя мой настрой, пробормотала призрачная ведьма.
Прильнула ближе и зашептала на самое ухо:
— В следующий раз надо бить наверняка.
Я отмахнулся, отправляя её обратно в сердечник. Но всё же поёжился, представив, что было бы, если бы Кречет и правда похоронил меня заживо, разомкнув землю под ногами и отправив на глубину, скажем, метров трёх. И что бы я тогда делал? Как выбираться из такой ловушки? Да против таких трюков даже Аспект Пересмешника иммунитета не даст, потому что Дар не напрямую на меня воздействует, а на землю подо мной.
Нет, конечно, если перехватить у Кречета Аспект, то с его помощью и из-под земли можно будет выбраться — когда соображу, как это всё работает. Но, с другой стороны, придётся переключиться с боевой формы и стать гораздо уязвимее…
Да уж, Албыс права. Опасный противник. Очень неудобный. И ведь наверняка он показал только часть того, что умеет…
— Богдан!
Меня окликнул Илья Колыванов.
— Что с атаманом-то местным делать? Лошадёнки у них разбежались, но они их уже вернули и, похоже, двинулись назад, к острогу. Без нас.
— Ну и скатертью дорога, — буркнул я. — Дорогу они знают получше нашего. А там их и подмога встретит. Давай лучше помоги с погрузкой.
Нам пришлось немного повозиться с ковчегом — поправить сбившуюся упряжь на лошадях, поймать убежавших, развернуть колымагу на сто восемьдесят градусов, затащить ящики с эмберитом в грузовой отсек, специально освобождённый перед поездкой. Местные наблюдали за нами издали, не вмешиваясь. Но и помогать никто не вызвался.
Когда мы готовы уже были отправляться, к нам снова подошёл Филимонов.
— Мы с мужиками посовещались… Складно вы говорите. И к Священной Дружине вроде есть доверие. Но посмотрим, что ещё люди скажут. Соберём большой совет в Тута́лах. Но предупреждаю сразу — неволить никого не будем. Кто захочет к вам прийти и добычу свою продать — тот придёт. Но многие наверняка затаятся.
— Вам решать, — пожал плечами Путилин. — Мы же сделаем всё, что в наших силах. Но повторюсь — вам с местными властями надо как-то мириться. Вам же здесь жить.
— Так-то оно так… — уклончиво ответил шахтёр. — Но всё жить, как раньше, что-то совсем невмоготу.
— Ну, и насчёт Кречета, — вмешался я. — Передай ему — если и правда хочет поговорить мирно, то пусть говорит с нами. Мы готовы — в любое время, в любом месте. Но пусть поторопится — долго мы здесь задерживаться не будем.
— Хорошо. Передам.
— И вот ещё что… Имя Карагай тебе что-нибудь говорит?
— Хм… пёс его знает. Это у местных надо поспрашивать.
— Кстати, среди вас я ни одного чулымца что-то не увидел. А Стрельцов говорил, что местные на добыче эмберита тоже работают.
— Есть такое. Но у них своя бригада, вместе всегда держатся. И они обычно не в Гремучей пади промышляли, а вон там…
Он указал на северо-запад.
— Там ещё два карьера, верстах в десяти. И большой улус чулымский, Пышкины юрты. Вот там человек двадцать добытчиков наберётся. Но вообще, чулымцы чаще за самородками в тайгу ходят. Ну, и охотой промышляют.
— Пышкины юрты? — усмехнулся я. — Забавное название.
— Сами чулымцы его так называют. Вроде как был у них такой — князь Пышка. Давно ещё, в незапамятные времена. Тот улус старый, ещё старее Томска будет.
— А до Ин-Хазыра далеко?
— Подальше, да. Вёрст двадцать. И в другую сторону — вон туда, на восток.
Судя по моему встроенному детектору лжи, Филимонов не врал. Ещё одно подтверждение, что местная мстительница Карагай не в сговоре с шахтёрами. И, скорее всего, и с Кречетом она не заодно. Ну, хоть это радует.
Впрочем, если бы все враги Стрельцова объединились между собой — он до нашего приезда вряд ли дожил бы.
Попрощались мы с шахтёрами на хорошей ноте — они даже вышли на дорогу проводить нас. Ну, или просто поглазеть на ковчег — всё же для местных это была диковинка.
Путилин скрылся в салоне и я последовал за ним — мы уже довольно долго проторчали на улице, и хотелось погреться. Однако, поднимаясь по ступеням в тамбур, я вдруг замер и пошатнулся, едва не выпустив поручень. Катехонец встревоженно оглянулся на меня: