Карагай, недоверчиво прислушиваясь к своим ощущениям, медленно приоткрыла глаза и исподлобья взглянула на чужака.
— Ты что, лекарь?
— Среди прочего, — усмехнулся тот, разглядывая её. — Больше ничего не болит?
Охотница отвернулась, стиснув зубы и тоскливо скользя взглядом по утопающим в снегу зарослям. Эти непролазные чащобы под утёсом тянутся в обе стороны на пару вёрст. Здесь она бы легко затерялась, если бы этот гад не успел перехватить её на самой вершине.
Чужак тяжело вздохнул и добавил:
— Ну, и что с тобой теперь делать?
Она повела плечами, ещё раз оценивая, насколько крепко связана. Поняв, что быстро вырваться не получится, зло сдула упавшую на лицо прядь волос и снова взглянула на незнакомца. Тот уже выпрямился и расхаживал перед ней из стороны в сторону, в задумчивости потирая подбородок.
Он уже не казался ей таким уж страшным. Русский — со светлыми глазами и волосами. Молодой, крепкий. Явно недавно в тайге. Лицо чистое, не обветренное. Одежда ладная, дорогая и, кажется, совсем новая. Даже ремни не выглядят потёртыми, а уж оторочка куртки на рукавах, плечах, на капюшоне — прямо загляденье. Соболиный мех, искрится на свету, шерстинка к шерстинке.
Дорогая одёжа. Да и сам чужак не прост. Сильный нефилим. Самый сильный из всех, что ей доводилось видеть.
— Меня зовут Богдан. А тебя, я так думаю, Карагай?
— Откуда знаешь? — не удержалась она от вопроса.
— Да ты уже прославилась на всю округу. Ребров и Зимин — твоих рук дело?
Она не ответила, лишь продолжала следить за ним исподлобья. Осторожно пошевелила пальцами, пробуя, сумеет ли вынуть узкий, гладкий, как рыбёшка, нож, спрятанный на внутренней стороне рукава.
— Но Реброва ты явно брала не одна. Там, судя по всему, целая банда поработала. Кто тебе помогал? Кто-то ещё из Пачалги?
Карагай отвела взгляд и ещё сильнее стиснула зубы. Чужак говорил спокойно, даже дружелюбно, но голос его и взгляд действовали странно. Обволакивали, успокаивали, будто усыпляли. Она противилась этому, как могла.
— Ладно, не хочешь говорить — не надо, — неожиданно легко сдался чужак. — Мне тоже, знаешь ли, не очень хочется вести беседы посреди леса. Лучше делать это в более уютном месте. Так что давай договоримся так. Я тебя отвязываю от дерева, а ты не пытаешься сбежать. Выходим обратно к дороге, и топаем в крепость.
— Убей лучше тут, — процедила она.
— С чего ты взяла, что я собираюсь тебя убивать? — кажется, вполне искренне удивился Богдан.
Она подняла на него взгляд и с подозрением прищурилась. Нефилим снова присел перед ней на корточки, так чтобы их лица оказались вровень.
— Я тебя понимаю, — неожиданно мягко произнёс он. — Реброва и его головорезов я видел. И знаю, что они сделали. Думаю, они получили по заслугам. Но вот дальше… Тебе стоило бы остановиться. Есаул Зимин, говорят, был совсем не таким, как Ребров.
— Он тоже был там, — процедила Карагай. — Его видели.
— Да, я знаю. Но, насколько мне известно, в резне он не участвовал. Наоборот, поехал за Ребровым, пытаясь остановить его. Но… не успел. Да и вообще, он ведь всегда был другом чулымцам. Разве нет?
— Какая теперь уже разница? — зло огрызнулась она после короткого замешательства. — Все вы одинаковые!
— Пфф, вот уж глупости! — фыркнул чужак, снова выпрямляясь. — Я понимаю твоё горе и твоё желание отомстить. Но не позволяй им ослепить тебя. Злодеев ты наказала. Нет смысла дальше проливать кровь. Сколько бы ты её не пролила — родных твоих уже не вернуть. Нужно жить дальше.
Охотница выслушала его молча, но глаза, сверкающие от гнева, и раздувающиеся ноздри говорили сами за себя. Он снова вздохнул.
— Раз не собираешься убивать — отпусти, — проговорила она.
— Ну уж нет, подруга. Отпустить тоже не могу. Ищи-свищи тебя потом по всей тайге. И к тому же, ты ведь не успокоишься, верно? Опять вон на Стрельцова охотиться начнёшь. Он, конечно, тот ещё тип. Но без него тут и вовсе бардак наступит.
Она промолчала, хоть и далось ей это с трудом. Хотелось плюнуть чужаку в лицо, но вряд ли достала бы. Упоминание Стрельцова заставило её злорадно усмехнуться.
— Атаман ваш своё уже получил.
— Ты в него попала, да. Но рана не очень серьёзная, он выкарабкается. Всё-таки нефилим. И, конечно, он на тебя будет жутко зол. Так что тебе повезло, что поймал тебя именно я, а не его есаулы.
Усмешка Карагай стала лишь шире.