— Я даже не об этом. Тегульдет — это ведь, по сути, целый город, тут в обычное время могут разместиться тысячи две, как минимум. Не считая гарнизона. Одни только бывшие тюремные корпуса рассчитаны на несколько сотен человек. Да и «Медвежий угол» — это не просто кабак, а большой постоялый двор. Здесь ведь большие обозы останавливаются, порой на несколько дней. И всем этим людям нужно где-то ночевать. А заодно — чинить транспорт, подковать лошадей, пополнить запасы. Так что тут и кузнецы должны быть, и лавочники, и прочий люд.
— Да, меня тоже удивило, что нам с ходу выделили целое здание, — покивал Кабанов. — Большая часть казарм просто пустует, даже не отапливается. Насчёт остальных частей крепости не скажу — мы вчера прибыли уже поздно, а сегодня были в отъезде. Так что разглядывать было некогда.
— Зато я разглядел. Побродили сегодня днём по крепости. И поначалу казалось, что это от нас все попрятались. Но выяснилось, что тут большая часть зданий и правда заколочены. Гражданских на весь Тегульдет, наверное, и полсотни не наберётся.
— И в чём дело? Почему все разбежались?
— Да нет, желающих зимовать за стенами как раз хоть отбавляй. И в это время года тут обычно не протолкнуться. Но комендант с некоторых пор изменил политику, и разогнал из крепости всех гражданских. У него, похоже, паранойя. Боится бунта.
— Его можно понять. Бунт ему, в случае чего, усмирять нечем, — задумчиво проговорил Путилин. — Особенно если учесть, что местные — это не мягкотелые горожане. Да и оружия у них на руках полно.
— Это ещё полбеды. Он, похоже, опасается, что кто-то из гражданских может открыть Кречету ворота изнутри. По слухам, это чуть не случилось в прошлый раз, когда тот пробовал захватить крепость.
— Значит, многие гражданские — действительно на стороне бандитов? Но почему?
— А вот тут самое интересное. Мы в основном расспрашивали обычных людей, не служивых. И среди них никто Кречета бандитом и не считает. За ним, собственно, ничего этакого замечено и не было. Хотя, когда он появился в этих краях в первый раз, года три назад, он действительно был с какой-то подозрительной компанией. Похоже, с беглыми каторжанами из Ачинска. Их в итоге по большей части переловили, хотя и не без труда. Несколько казаков при этом погибло, в том числе один из есаулов, близкий друг Стрельцова. А вот Кречету удалось сбежать.
— Но потом он вернулся?
— Да он всё время где-то неподалёку ошивался. Иван Шаталов — тот пузан, что держит местный кабак — рассказал по этому поводу несколько занятных слухов. Поговаривают, что вёрст за двести отсюда есть некое большое вольное поселение. Чуть ли не целый город. И все беглые на самом деле уходят туда.
— Да выдумки это всё. Обычные байки каторжан! — скептично проворчал Кабанов. — Про подобные вольные поселения в каждом остроге болтают. А те дураки, что верят и сбегают, в итоге гибнут в тайге.
— Может быть. Но, когда Кречет появился здесь летом, с ним была уже пара сотен людей. И говорят, это как раз те самые вольные. Точнее, всё, что от них осталось. Что-то согнало их с обжитого места, и Кречет приходил в крепость, чтобы просить коменданта дать беженцам убежище. Среди них было много семейных, с ребятишками…
— И Стрельцов им отказал? — спросил я.
— Нет. На какое-то время их даже разместили. И вот как раз от этих беженцев и поползли все эти слухи о вольном городе. А ещё о какой-то страшной напасти, которая движется с востока. Коменданту всё это, конечно, не понравилось, и он постарался пресечь эти разговоры. Но, сами понимаете, всем ведь рты не заткнёшь. А потом и Кречет масла в огонь начал подливать.
— Рассказами о том, что он внебрачный отпрыск Романовых?
— А, так вы уже в курсе? — с некоторым разочарованием ответил Орлов. — Ну, тогда, видимо, и остальное для вас не новость. Местные действительно очарованы Кречетом — он и его люди за последние несколько месяцев стали этакой альтернативной властью во всей округе. К нему ходят рассудить споры, к нему обращаются за помощью…
— Ну да, он вроде как атаманом себя объявил.
— Скорее уж сами люди его так стали называть. А конфликт со Стрельцовым только добавил ему веса. Он ведь нагоняет жути, что из тайги вот-вот нагрянут чуть ли не ледяные демоны. А Стрельцов на этом фоне злодей — за стены крепости никого не пускает, обрекает людей на погибель.
— И что, люди в это верят? — спросил Путилин.
Орлов пожал плечами.
— Тут мнения разделились. Сам Стрельцов и прочие военные, конечно, считают это всё байками и манипуляциями. Но вообще… народ тут тёмный, суеверный. Многие в Кречета поверили. И не только в его пророчества, но и в то, что он потомок Петра.