Смагин молча поднялся и вышел.
— Пошли в цех. — Атаман встал почти следом, — Где твой УАЗик? — Он поправил вылезшую на животе рубашку. — Загоняй его на территорию. Пошли, Юрьич, покажу, куда.
Все четверо дружно направились к выходу из кабинета.
Группу захвата решили разделить. Двое уехали вместе с Василием Смагиным и приглашенным для усиления Митричем к Тихоречкину, с ними же отправился и Камарин. Его участие в активных действиях бойцов, если таковые последуют при визите к цыганам, сводилось к нолю, и он старался в таких случаях не мешать профессионалам делать свою работу. Остальные четверо, к ним присоединились Жук и Гаркуша, отправились в сторону подозрительной усадьбы. Остановились, не доезжая, за поворотом переулка. Прежде чем выпускать бойцов, командир группы — с круглыми плечами борца, весь как на хорошо смазанных шарнирах совершенно лысый мужичок, представившийся Анатолием, предложил Михаилу Гаркуше проехать мимо усадьбы на его «десятке». Оглядеться. Рядом со знакомыми воротами Гаркуша скинул скорость насколько мог, буквально прополз на «второй». Знакомые «Жигули» с ржавым бампером мелькнули в щелке забора.
— Да, — почесал Анатолий нос, когда машина миновала объект разработки, — место тихое. С двух сторон от дома заросший сад. Перед дверью — открытое пространство. И никого. Где они все? Как думаешь?
— Да в доме, наверное. Где им еще быть? — Отъехав подальше, Гаркуша приостановился, но мотор не глушил.
— Надеюсь, ты прав. — Командир пожевал губам и распорядился:
— Давай к нашим.
Гаркуша не стал разворачиваться, а проехал дальше. Вскоре он вернулся на исходную, изрядно покрутив руль по другим улочкам. Анатолий хлопнул дверцей и сразу направился к своему «внедорожнику». Автоматически оглядевшись, он забрался в УАЗик и прикрыл за собой дверь.
Атаман ждал, привалившись к дверце «десятки». Михаил выглядывал из окна с опушенным стеклом.
— Слышь, Егорыч, — Гаркуша выставил в окно потертую рукоять нагайки, — вот решил захватить. Может, пригодится. Если что, применим по назначению?
Атаман усмехнулся:
— Предусмотрительный, — и тут же согнал ухмылку, — обязательно применим. Если ты не ошибся, думаю, работа ей найдется.
Гаркуша осторожно вздохнул:
— Не хотелось бы ошибиться. А то вон сколько народу с места сорвалось, лишь бы только не зря.
— Это точно.
Наконец, дверь УАЗика открылась, и из него выпрыгнул командир группы. Казаки увидели на секунду в салоне бойцов в масках. Готовность, похоже, была объявлена минутная. Дверь сразу прикрыли.
— Ну что, Атаман? — он остановился рядом, — все примерно понятно. Можно начинать. Остальное будем уже на месте по ходу корректировать.
Атаман кивнул:
— Мы готовы.
Анатолий наклонился к окошку, за которым Гаркуша уже извелся в напряженном ожидании.
— Михаил, ты, пока мы там будем шурудить, тут посиди. Ты человек местный, зачем тебе цыганам на заметку попадать. Да и ты, Никита Егорович. — Он выпрямился, — вы бы нас здесь подождали. А? Лады?
Гаркуша закусил губу и резко выскочил из автомобиля. Дверцу тем не менее прикрыл осторожно.
— Да, ты что, командир? Думаешь, я буду в своей станице от каких-то цыган прятаться? Неправильно тебе про казаков в детстве рассказывали.
Анатолий благодушно улыбнулся:
— Да мне в детстве никто про них и не рассказывал.
— Нет, ну ты, правда, сгородил чушь какую-то, — Атаман сложил руки на груди, — что мы за казаки будем, если позволим пришлым, пусть даже хорошим людям за нас нашу работу делать — в нашей станице порядок наводить.
Анатолий примирительно выставил ладони:
— Все, казаки, признаю, глупость сказал. Прощения прошу. Ну, честно.
Гаркуша усмехнулся:
— То-то.
Атаман откинулся от машины:
— Извинение принято.
— Ну, раз так, тогда вперед? Или, как там у вас говорят: «По коням»?
— По коням, — серьезно подтвердил Жук.
— Значит, пошли. — Командир поднял руку, и из закачавшейся в такт выпрыгивающим бойцам «буханки» высыпались бойцы в камуфляже и сразу рассредоточились. Короткий кивок ладони вперед, и четверо бойцов перебежками вдоль изгородей, кустов и деревьев двинулись к дому, до которого отсюда было метров сто.
Атаман и Гаркуша поспешили следом.
Странно, наверное, выглядели со стороны напряженные спины вооруженных «калашниковыми модернизированнными» бойцов, щагающих по теплой земле родной станицы, словно по вражеской территории. Эта мысль пришла Атаману в голову, пока он, с трудом выдерживая спешный шаг спецназовцев, приближался к подозрительному дому. К счастью, навстречу им никто не попался, и из окон, насколько Жук мог заметить, никто не выглядывал. Стояло утро рабочего дня, улица казалась вымершей.
По дороге Анатолий чуть замедлил ход и поравнялся с Атаманом:
— Никита Егорович. Раз уж вы с нами, будем использовать вас — казаков — по полной программе. Если ты не против, конечно.
Атаман пожал плечом:
— Используй, если делу на пользу.
— На пользу. — Он оглянулся на Гаркушу и пригласил его тоже поучаствовать в разговоре.
Михаил живо приблизился.
— В общем, так, — Командир группы немного замедлил шаг — подходили к перекошенным воротам, — Заходите первыми в усадьбу. Вызовите хозяина. Осмотритесь. А за вами из-за вон тех кустиков присмотрим. Если что, сразу какой-нибудь сигнал дайте.
— Свистнуть что ли? — Гаркуша сложил губы в свист и сделал вид, что сейчас засвистит. Никто не испугался.
— Свистни, — согласился Анатолий и быстро оглянулся. — Ну, все, мужики, давайте. Дальше вы сами. — Он остановился, казаки пошли дальше одни. Анатолий, подождав пока они войдут в ворота и завернут за угол дома, кивнул бойцам. — Не отставать. Дистанция — прямая видимость. — И медленно двинулся вперед. Бойцы, поднимая стволы, шагнули следом.
До усадьбы цыгана оставалось двадцать метров.
Казаки решили не стучать. По-хозяйски распахнули калитку, прошествовали мимо старенькой «копейки», брошенной перед гаражными воротами в задней стене дома, и вышли на бетонную тропинку, огибавшую довольно внушительное одноэтажное здание, обложенное красным кирпичом. У двери остановились. Атаман поднял руку, чтобы вдавить черную кнопку звонка, но Михаил, не дождавшись его, дернул дверь на себя. Та визгливо скрипнула, и казаки почти лоб в лоб столкнулись с небритым цыганом, выходящим на улицу. В руках тот держал выпачканный чем-то черным комок оберточной бумаги.
— Привет, — выпалил Гаркуша.
Цыган вдруг выпучил глаза и панически обернулся.
— Шухер, казаки!
Два вывода, которые сделал Жук из этого возгласа, выглядели так: «Их здесь не ждали» и «Их здесь знали».
Особо не задумываясь о последствиях, Атаман выбросил кулак перед собой, и в тот момент, когда он встретился с развернутой назад челюстью цыгана, Жук рванул вперед. В цыганской челюсти что-то хрустнуло, и ее хозяин молчком кулем свалился под ноги. Казаки, по очереди перепрыгнув бесчувственное тело, почти одновременно ворвались в дом — шустрый Гаркуша и тут не хотел уступать. И так же застыли, не закончив движения: в лица смотрели дула автоматов Калашникова. Два цыгана, развернулись и, не вставая со стульев у стола в центре комнаты-прихожей, направляли на казаков оружие. Третий, поглядывая на непрошеных гостей бешеным взглядом, торопливо собирал разобранный автомат.
«В армии не служил, — отметил про себя Атаман, — в норматив не укладывается».
У цыгана и правда получалось не очень. Он очень старался, при этом суетился и спешил. Согласно известному закону подлости получалось еще хуже. Вдобавок почему-то заклинила газоотводящая трубка, никак не желавшая вставать на отведенное ей место.
Все напряженно молчали. Атаман незаметно вытянул пальцы и, коснувшись запястья товарища, постучал по нему, призывая не двигаться. Впрочем, Гаркуша и не собирался шевелиться. На какое-то время смертельно опасные дула автоматов, наведенные на них, полностью лишили его возможности мыслить здраво. А точнее, в этот момент он вообще утратил способность к мышлению. И потому стоял истуканом, разинув рот и выпучив почти бессмысленные глаза.