Выбрать главу

Гимн обращен к Агни. Он является вариантом гимна PB X, 187. По Каушика-сутре, он используется в ритуале для изгнания ракшасов.

Размер: гаятри.

...через проявления ненависти (âti dvisah)!— Уитни понимает dvis- как обозначение одушевленного лица: «over our haters».

3a ...из дальней дали (pârasyâh parâvâtas)... — Выражение, которое индийский комментатор поясняет как «из чрезвычайно далекого места». См. об этом выражении замечания Рену (EVP, t. XIV, с. 102).

4a-b ...смотрит... по отдельности И... (на них), вместе взятых (vipàsyati... sàm са pàsyati)... — Противопоставление двух наречий-префиксов, употребляемых с одним и тем же глагольным корнем.

VI, 35{*}

Гимн посвящен Агни Вайшванаре и, по Каушика-сутре, сопровождает общий ритуал исцеления, а также ритуал обкладывания жертвенного костра оградой из кирпичей.

Размер: гаятри.

2d ...на (наши) беды (âmhasu)... — Неправильная форма L. pl. от основы на -as.

VI, 36{*}

Ритуальное использование этого гимна, обращенного к Агни, то же, что у предыдущего.

Размер: гаятри.

1 Преданного закону (rtävänam)... — Речь идет о космическом законе rtä-, который Агни-солнце соблюдает в своем движении.

Он служит для всего (sa visvâ prâti cäklpje]). — У Уитни: «Не shaped himself unto all being».

3a-b Агни... — (Это) желание (agnih pâresu dhamasu | kamo bhûtâsya bhàvyasya)... — He вполне ясное место, допускающее разные интерпретации.

VI, 37{*}

Этот заговор, направленный против проклятий со стороны врага, сопровождается магическим ритуалом, когда собаке кидают ком светлого цвета (по-видимому, символизирующий кость). Вообще же магическая практика такова: колдовство полагается направить против того, кто его послал, а проклятие — против самого проклинающего.

Размер: ануштубх.

1 (Вот) прибыло... — Проклятие здесь персонифицируется.

2d ...гром (asânih)... — Это слово означает «раскат грома», «дубина грома» — ср. àsan- «камень», «камень для метания». Считалось, что в грозу убивает громом, а не молнией.

3a-b = VII, 61,1а-b.

3c Как собаке (sûne péstram ivavaksämam)... — В этой строке остается много неясного. Слово péstra-, по словарю Бётлинга, значит «кость» (Böhtlingk, Th. 4, с. 121), и таков перевод Блумфилда (Bloomfield, 1973, с. 93). У Уитни это: «...him, withered (?), I cast forth for death». Зиск предполагает у этого слова значение «кусок мяса» (от pis- «резать мясо») (Zysk, 1985, с. 199)....на землю (?) (àvaksâmam). — Принята предложенная Блумфилдом эмендация: äva-ksämam.

VI, 38{*}

Этот и последующий заговор, согласно Каушика-сутре, используются в магических царских ритуалах, чтобы придать блеск и славу царю, а также в ритуале, сопровождающем начало изучения вед.

Размер: триштубх.

1 Какой блеск... Пусть придет она... — В этом и последующих стихах имеет место нарушение синтаксической связи — анаколуф.

...у пантеры (dvïpini)... — Или «у леопарда»; слово dvîpin- выражает оба эти значения.

...у раджаньи... — См. коммент, к IV, 20, 4....у нацеленной (ayatâyâm)... — Форма ж. р., поэтому восполнить эллипсис можно только существительным ж. р.: isu- «стрела», jya- «тетива».

VI, 39{*}

Этот заговор на славу используется в ритуале вместе с предыдущим. Магическим словом заговора является yâsas- «слава» и производные от него слова.

Размер: стих 1 — джагати, 2 — триштубх, 3 — ануштубх.

...к долгому видению (prasàrsrânam ânu dïrghâya câksase)... — То есть к долгой жизни. Обычная просьба ведийцев к богам: «Пусть мы долго видим солнце!»

...деяниями славы (yâsobhir...)! — Букв. «славами».

VI, 40{*}

Этот заговор, по Каушика-сутре, произносят для того, кто боится опасностей, совершая при этом жертвенное возлияние Семерым Риши. Он также может сопровождать обряд, связанный с началом изучения вед.

Русский перевод: АВ. Избр., с. 222, 372.

Размер: джагати, стих 3 — ануштубх.

1-3 Отсутствие страха (âbhayam) ...Отсутствие врагов (asatru)... Отсутствие недругов (anamitrâm)... — Слова с привативным а- являются магическими для данного заговора, занимая ключевые позиции в метрической схеме.

VI, 41{*}

Этот заговор не встречается больше ни в каких ведийских текстах. По Каушика-сутре, он произносится в конце ритуала дарения коровы, когда молодому человеку дают съесть рисовую лепешку (в тексте заговора это, однако, не отражено).