Пожалуй, это была моя последняя здравая мысль.
Я очутилась в каком-то странном состоянии полусна-полуяви. Когда сны прорываются в еще бодрствующее сознание, мешая сон с реальностью, затмевая разум, лишая памяти. Когда перестаешь понимать, где находишься, что с тобой происходит, да даже кто ты сам такой. Все вокруг кажется зыбким, ненастоящим, и даже боль не в силах привести тебя в чувство.
Сквозь призму этого пограничного между сном и явью состояния я наблюдала, как поднимается атирий. Меня колотил озноб, из груди рвался кашель, и я никак не могла согреться, но все внутри словно сжалось от его подозрительного, гневного и недоверчивого взгляда:
- Зачем они велели тебе сделать это?
От голоса веет холодом, но я и без того замерзаю. И все же нахожу в себе силы слабо удивиться:
- Кто – они? Что – сделать?
- Не притворяйся, маленькая лгунья!
Он вытягивает в мою сторону руку. И я чувствую ледяное прикосновение к шее. Как же холодно. Вокруг горла сжимаются ледяные тиски, мешая дышать. Больно. Так больно! Сознание мутится, и я вдруг оказываюсь посреди проселочной дороги, растерянная, ничего не понимающая… Что со мной происходит? Я тянусь к шее, и пальцы натыкаются на узкую полоску металла. Кольцо повиновения, точно. Кто-то заявил, что отныне владеет мной.
Как же мне плохо…
- Что они задумали? – сквозь туман в сознании проникают чужие, бессмысленные слова.
Меня приподнимают и весьма чувствительно встряхивают. И этот взгляд – злой, опасный… Я силюсь вспомнить, где я его уже видела.
«Зови меня хозяином» - всплывает в голове равнодушный приказ. Вот для чего на мне ошейник – чтобы не смела сопротивляться его распоряжениям. Может, если я буду послушной, меня оставят в покое? Ведь все, чего я хочу – это уснуть.
- Я не знаю, хозяин, - отвечаю я, стоит ему повторить свой странный, не имеющий смысла вопрос.
Мне кажется, я падаю. Долгое, бесконечное падение, а в конце – тихий голос:
- Не называй меня так.
В нем мне слышится горечь, но я не в том состоянии, чтобы замечать подобные тонкости. Огромным усилием я заставляю себя сосредоточиться, чтобы ответить:
- Но ведь мне не дозволено знать хозяйского имени. Я же низшее существо, всего лишь человеческая девка-спутница.
«Кто может быть ниже человеческой девки-спутницы?» - звучит у меня в голове чей-то глумливый голос.
Я не хочу ничего слышать. Я хочу свернуться клубочком и уснуть, но меня снова трясут – или это от холода? – и никак не хотят оставить в блаженном покое. Неужели я не заслужила хоть немного покоя?
- С чего ты это взяла?
У меня больше нет сил отвечать. Меня сотрясает жесточайший приступ кашля – или удушья? Едва справившись с ним, я замираю. Я просто полежу тихонечко. Я никому не помешаю, честно. Только не трогайте меня.
И я уплываю в благословенную темноту, где нет ни холода, ни ошейника, ни боли.
- Анна! – еще слышу я.
Кого-то зовут. Кто такая Анна?
- Анна, очнись! Слышишь меня? Анна, что с тобой?
Я всего лишь сплю. Анна – это я? Как холодно…
Пробуждение мое оказалось не слишком приятным. Тело занемело, болели мышцы, да еще и припекало с одного бока. Я потянулась, сбрасывая оцепенение, приоткрыла глаза и посмотрела на источник тепла. Оказалось, я лежу на земле возле маленького костра. А по ту сторону огня сидит и настороженно смотрит на меня атирий.
Меня парализовало от ужаса. Сейчас накинется – сначала на костер, а потом и на меня!
- Босс, это не я огонь развела, - сдавленно поторопилась откреститься я в слабой надежде, что это меня спасет.
- Анна…
Мне показалось, что в его голосе прозвучало нечто, похожее на нежность. Я что, все еще брежу? От удивления я аж села.
Огляделась. Лес, полянка, Юмм, встревоженная Тилли, телега. Телега? Ах, да, мы же на ней убегали из горящего инса. Пожар, разбитое окно, осколки стекол, впившиеся в руку… Нет, стоп. Рука-то уже не болит. Я посмотрела на нее – даже шрамов нет.