Поэтому я малодушно решила отложить столь важный разговор на некоторое время. Сейчас, когда воспоминания о пережитом еще слишком свежи в его памяти, Босс едва ли прислушается к моим словам. Нам предстоит долгий путь в страну атириев, и по дороге я обязательно выберу подходящий момент, чтобы спокойно обсудить с Боссом этот важный вопрос.
И вновь потянулись однообразные дни путешествия, которое вело меня в никуда. Я прекрасно понимала, что, стоит мне покинуть Западный Атирион, и даже самый призрачный шанс спастись для меня исчезнет. Это среди людей я могла бы затеряться или попробовать найти помощь. На землях же атириев меня ждет только рабство – или смерть.
Я попрощалась с робкой своей надеждой однажды вернуться в родной мир. И вообще старалась не думать о будущем, которое виделось мне исключительно в мрачных тонах. Вместо этого я пробовала жить сегодняшним днем. Дышала чистейшим воздухом, купалась в мелких теплых озерках и речках, встречающихся у нас на пути, любовалась пейзажами, все еще незнакомыми моему земному глазу. Мы вели с Тилли бесконечные разговоры обо всем на свете, иногда спорили, я учила ее своему родному языку – вот только петь не решалась. Я не забывала, что нас все-таки могли преследовать люди Идрия, да и с Алнийра станется отправить погоню за беглой сестрой. Но дни проходили на удивление спокойно, ни намека на преследователей, и я в конце концов сочла, что нас либо потеряли, либо оставили в покое.
Босс оставался все тем же мрачным и нелюдимым типом, каким был и до своего пленения. Редко когда он подавал голос, держался от меня в стороне – за что я могла лишь спасибо сказать, потому что никуда мой новоприобретенный невроз, вгоняющий меня в панический ступор при приближении атирия, не делся. И чаще всего Босс делал вид, что меня здесь вообще нет. Иногда мне начинало казаться, что обо мне он вспоминает, только когда надо делиться нирсом. Не то, что меня не устраивало такое положение вещей. Чем меньше дурного внимания, тем мне же и проще. Но я все меньше понимала – а зачем, собственно, я ему нужна? Спутница была для него игрушкой, он хотел сломить меня, сделать послушной и покорной, не стесняясь в методах. Но сейчас не похоже, что его планы остались прежними. Я больше не интересна ему, но упрямый атирий все равно не желает меня освободить.
И, если бы я разрешила себе помечтать, я бы подумала, что теперь-то точно сумею уговорить его отпустить меня. Стоит лишь указать атирию на то, что больше ему не нужна спутница в моем лице. И, наверное, если бы мне не было так страшно напомнить ему о себе, я бы непременно заговорила с ним об этом.
Вот только у меня имелась еще одна больная тема, поднимать которую я совершенно не хотела – но должна была. Наблюдая за Боссом, я не замечала, чтобы его настроение сколько-то бы улучшилось. А того, что я увидела в той пыточной камере, хватило моему богатому воображению, чтобы представить все те пытки, которым подвергался атирий в плену. И потому заговорить о произошедшем казалось мне невыносимо тяжело.
Босс не простит такого. Он определенно жаждет мести, и не собирается забывать о случившемся в Тимариссе. Едва ли для него станет аргументом угроза гибели его же народа. Слишком Босс эгоистичен. И все же я должна хотя бы попытаться. Ведь я обещала Алнийру, что не допущу войны.
Если бы только от меня действительно что-то зависело.
Как бы мне ни хотелось откладывать важный разговор до бесконечности, но позволить себе такого я не могла. И однажды вечером, на привале, после особенно жаркого дня, когда мы расположились на берегу небольшого лесного озера, я решилась. Теплый вечер, мягкий шум воды, прохладный ветерок, пенье птиц – все настраивало на умиротворенный лад, и я понадеялась, что этого окажется достаточно, чтобы атирий не разозлился.
- Босс, нам надо поговорить, - выпалила я и настороженно умолкла.
- О чем? – лениво поинтересовался он.
Что ж, по крайней мере, готов вступить в диалог. Я коротко выдохнула, прежде чем объявить:
- О будущем Атириона.
- Даже так? – усмехнулся он. - Что ж, давай поговорим о будущем Атириона.