Чувствовала я себя неважно. От дыма, которым я успела надышаться, все еще кружилась голова и слегка мутило, тело болело после неудачного падения, порезанную руку словно огнем жгло, и я совершенно не понимала, что происходит. Почему мы спасаемся бегством? Куда делись все люди из инса? Почему никто не отреагировал на неслабый в общем-то пожар? И что вывело из строя атирия настолько, что он до сих пор без сознания?
- Анна, разве ты не понимаешь? – обернулась на бегу Тилли. - Пожар в комнате господина атирия устроили специально, его хотели убить!
- С чего ты это взяла?! – поразилась я.
Нет, я понимала, что атириев в Западном Атирионе не любят, но зачем пожар устраивать, я сообразить не могла. Это же какие убытки, да и жертвы среди людей не исключены, огонь контролировать не так-то просто.
- А с того, что самый верный способ убить атирия – сжечь его! – откликнулась римия.
- Вот оно что, - пробормотала я.
Так вот откуда нелюбовь Босса к кострам. Глубинный подсознательный страх, вполне объяснимый, хотя, глядя на Босса, ни за что не заподозришь в нем наличие фобий. Но все равно, объяснения Тилли ничего не прояснили. Особенно – состояние атирия. Вот только мое собственное состояние как-то не располагало к новым расспросам. Первоначальный шок, замешанный на адреналине, начал проходить, и порезы на руке вспыхнули новой болью. Я не удержалась от стона.
- Что с тобой? – испуганно вскинулась Тилли.
- Ничего страшного, порезалась о стекло. Надо бы обработать…
- Потерпи чуток, скоро остановимся! – пообещала обеспокоенная малышка.
Особого выбора у меня не было, поэтому я решила потратить время до остановки с пользой. И занялась атирием. Хотя следов ожогов я не обнаружила, он всерьез меня беспокоил – слабое поверхностное дыхание, пульс прощупывается едва-едва, и приходить в себя Босс явно не собирается. Я задумалась, не требуется ли ему искусственное дыхание, все-таки дымом надышался. Как еще помочь парню, я не знала, да и на ходу ничего сделать не могла.
Внезапно телега резко остановилась, и Тилли бодро отрапортовала:
- Приехали!
Я кивнула рассеянно, уложила Босса поудобнее и приступила к реабилитационным процедурам. В основах оказания первой помощи пострадавшим я разбиралась неплохо, делать как искусственное дыхание, так и непрямой массаж сердца умела, и решила применить полученные на курсах первой помощи навыки на атирии. Отметила разодранную рубаху, с окрашенными кровью краями прорех, но снимать ее с Босса повременила. И, касаясь губами его губ, чтобы поделиться с ним дыханием, думала не о том, что это похоже на поцелуй, а о том гневе, в который впал бы атирий, будь сейчас в сознании.
- Анна, что ты делаешь? – увидев мои манипуляции, поразилась Тилли.
Ответить я не успела. Так и не очнувшись, атирий вдруг глубоко и судорожно вздохнул, а затем закашлялся. Непродолжительный кашель затих, сменившись ровным и глубоким дыханием, и я сочла, что все сделала правильно. Выполнив долг перед пострадавшим, я занялась собой, благо, остановку мы сделали у ручья.
Вода оказалась ледяной и впилась в кожу тысячей мелких иголочек. Холод послужил своеобразной анестезией, что позволило мне смыть кровь, не потеряв сознание от боли. Порезы оказались довольно глубокими – не только на ладони, но и на внутренней стороне предплечья, которым я пыталась удержаться на узком подоконнике. Кровь никак не желала останавливаться, и, когда рука заледенела до полной потери чувствительности, я поняла, что без перевязки не обойтись. Пришлось пожертвовать все тем же многострадальным полотенцем, спасшем меня от дыма. Тилли помогла наложить тугую повязку, и я понадеялась, что, когда ледяная анестезия пройдет, боль не будет слишком сильной.
Я чувствовала усталость, меня потихоньку начинало трясти – сказывалась мокрая одежда. Среди огня она спасала меня от невыносимого жара, но на свежем воздухе находиться в ней зябко. Мне хотелось упасть и заснуть, но в тех условиях я просто не могла себе это позволить. Переодеваться с помощью одной руки оказалось крайне неудобно, но я справилась, тепло поблагодарив Тилли за помощь, когда малышка самоотверженно развешала мокрую одежду по бортам телеги. Повезло мне с ней. Ее помощь мне потребовалась и когда я снимала с атирия рваную рубаху, чтобы отереть с груди парня кровь и обработать его раны. К моему удивлению, никаких порезов на широкой груди атирия я не обнаружила. Даже ни одной царапины! И долго смотрела на разодранную, пропитанную кровью безрукавку Босса, ничего не понимая. А потом махнула рукой, не в силах во всем этот разобраться. Мое дело – позаботиться о пострадавшем, пока он в столь беспомощном состоянии, и после со спокойной душой лечь спать.