Крохотные ладошки девочки утонули в его ладонях, когда Шэмиан притянул невесомое тело к себе. Он и сам будто стал легче, приподнявшись над землей, становясь частью обряда. Мальчик крепко прижал ее к груди и коснулся губами окровавленных ее губ, вдыхая жизнь в умирающее тело. Его сердце билось все сильнее, будто стремясь выломать костяную свою клетку. Шэмиан дышал за себя и за девочку в своих объятиях, и его сердце билось за двоих. В глазах темнело, время словно остановилось, и силы стремительно покидали юного атирия. Все-таки ритуал не был рассчитан на ребенка. И это грозило гибелью невольным участникам обряда.
Шэмиан ощутил это потоком свежего воздуха – силу, вливаемую в него кем-то извне. Алнийр. Заметил, что друг не справляется. Понимает ли он, что пытается сделать атирий? Едва ли. Но все равно готов помочь.
Биение сердца отдавалось набатом в ушах, заглушая все иные звуки, и поэтому он не столько услышал, сколько почувствовал отклик: словно у них общая грудная клетка, в которой бьется одно сердце на двоих. Эхо биения отдавалось ему в грудь, и это казалось таким естественным, таким правильным. Крохотное сердечко девочки словно нехотя подчинилось чужому ритму, перенимая его, вторя ему, стуча в унисон.
Маленькая Ани приняла его дар. Он разделил с ней жизнь, и теперь неразрывно связан с этой девочкой. И ни тени сожаления не мелькнуло в нем. Поймав первый ее самостоятельный вдох, Шэмиан не сумел сдержать счастливой улыбки – слабого отражения того счастья, что затопило его при мысли, что Ани осталась жива.
Глубоко вздохнув, девочка завозилась в его объятиях. Ритуал завершился, и Шэмиан снова твердо стоял на ногах. И, как бы тяжело ни было ему держать ее на руках, он не чувствовал в себе сил отпустить ее. Она слегка отстранилась от его груди, и это оказалось почти физически больно. Но Шэмиан позволил ей поудобнее устроиться на его руках.
Ани открыла глаза и уставилась на него полным страдания взглядом:
- Больно, - прошептала она.
Покрепче прижав девочку к себе, Шэмиан осторожно коснулся пальцами затянувшейся раны. Сквозь прореху на платье он увидел свежий шрам – словно нераскрытый бутон экзотического цветка. Метка, которая останется с ней навсегда, символ принятого дара. Странное чувство охватило мальчишку, словно в его руках очутилось величайшее сокровище. Остатками волшебства он унял ее боль и пообещал:
- Я всегда буду защищать тебя. И никому не позволю причинить тебе боль.
- Шэми, - слабо улыбнулась она, прикрывая глаза с протяжным вздохом.
Сердце в ее груди билось ровно и спокойно. Шэмиан чувствовал это биение, и знал, что будет слышать его всегда – пока оно не умолкнет.
- Шэм, - сдавленно позвал Алнийр, приближаясь вплотную. - Она… жива?
Мальчишка выглядел изможденным, слишком много сил он отдал. И без его жертвы ритуал бы не сработал. Шэмиан облизал губы, испачканные чужой кровью, и вздохнул:
- С ней все будет хорошо, но надо отнести ее к лекарю.
Он попытался сделать шаг и покачнулся, едва не упав. Алнийр поддержал его, с восхищением констатируя:
- Ты спас ей жизнь.
- Без тебя у меня ничего бы не вышло, - признался Шэмиан. - Только давай никому об этом не скажем?
Алнийр кивнул и буквально потащил на себе друга, не выпускающего из рук его сестру, ко дворцу. Они представляли собой то еще зрелище – шатающиеся от усталости и истощения мальчишки с окровавленной бессознательной девочкой. Их появление вызвало панику, но, как ни расспрашивали мальчиков, они ничего никому не рассказали. Их наказали, конечно, за то, что не углядели за малышкой. Но оба сочли наказание справедливым. Они понимали – ничего бы этого не произошло, если бы они не отвлеклись, если бы выполнили просьбу малышки сразу.
А Листик, как и предсказывал Шэмиан, благополучно спустилась с дерева сама.
Ани выздоровела очень быстро, страшный эпизод вскоре выветрился из ее памяти, и счастливая девочка все так же беззаботно продолжала резвиться, окруженная всеобщей любовью.