А вот для Шэмиана изменилось все. То, что прежде было лишь ростками грядущих чувств, расцвело пышным цветом. Ани стала для него жизненной необходимостью. Только рядом с ней он чувствовал себя по-настоящему живым. В ее отсутствие он отчаянно скучал, с нетерпением ожидая новой встречи. И старался никому не показывать восхитительную зависимость свою от этой маленькой хрупкой девочки, биение сердца которой он слышал на любом расстоянии.
Конечно, его отец сразу догадался, что произошло. И даже почти устроил разнос сыну, поступившему столь опрометчиво, но на защиту Шэмиана встала его мать:
- Она была предначертана ему самой судьбой. Он лишь упрочил эту связь.
- Но девочка слишком юна, что, если она не ответит взаимностью, когда придет время? – нахмурился Правитель.
- Отец, - безмятежно улыбнулся Шэмиан. - У меня будет время, чтобы добиться ее любви.
Долгие пять лет он жил под биение ее сердца, томимый ожиданием, когда она станет достаточно взрослой, чтобы понять и принять его чувства.
А затем ее сердце умолкло. Еще до того, как ему сообщили скорбную весть, Шэмиан знал, что ее больше нет. Он не сумел выполнить своего обещания, и его маленькая Ани погибла. И с ее смертью жизнь Шэмиана закончилась.
Шэмиан
Шэмиан не столько проснулся, сколько очнулся ото сна, больше похожего на забытие. Словно вынырнул из кошмара, наполненного огнем и болью. Обычные для него сны, но прежде после них он никогда не чувствовал себя столь разбитым. Сознание мутилось, голова будто раскалывалась на части, он даже не сразу сообразил, где находится. А уж понять, как он сюда попал, и вовсе за гранью возможностей.
Окрестности Атирисса, а он спит под открытым небом вместо того, чтобы остановиться на ночлег в инсе. И почему он вообще оказался в одиночестве за пределами столицы? Но стоило задуматься об этом, и головная боль становилась просто нестерпимой. Настолько, что сил не доставало даже на исцеляющее волшебство.
Растерянный, не понимающий, что происходит с ним, как он очутился здесь, не способный даже ответить, какой сейчас день, Шэмиан устремился домой, в надежде, что странное его состояние сумеет излечить Кибеан. Он позволил Юмму выбирать дорогу, не в силах сосредоточиться на окружающем мире. Шэмиану казалось, у него даже начались галлюцинации, потому что ничем иным он не мог объяснить прибившуюся к нему дружелюбную римию, которая вела себя так, будто давно его знала. Он решил игнорировать ее, хотя римия не исчезла, даже когда в голове немного прояснилось.
Впрочем, любая попытка понять, что происходит, вызывала новые приступы боли, поэтому Шэмиан довольно быстро отказался от них. И вздохнул с облегчением, когда наконец-то добрался до дворца. Его все еще мучила головная боль, и скрывать это стоило определенных усилий. Он не собирался демонстрировать подданным слабость, и даже встречу с Кибеаном предпочел отложить. Шэмиану казалось, что ему будет достаточно немного отдохнуть, чтобы прийти в себя.
Поэтому встреча с Дайлен его не обрадовала. Отношения с сестрой, такие открытые и доверительные в детстве, с годами испортились окончательно. Подсознательно он ощущал вину перед ней за то, что взвалил на нее непомерную тяжесть, объявив Правительницей Атирисса. И никогда не помогал, лишь требовал с нее тянуть эту тяжкую ношу. Но Шэмиан, не умея принимать свою вину, предпочитал злиться на сестру, срывая на ней гнев. А после той ссоры, когда он изгнал ее, каждая встреча с сестрой сопровождалась вспышкой неприязни. Обычно Шэмиан понимал, что Дайлен не виновата, и сохранял с сестрой вежливый тон.
Но не в этот раз. Ее искренняя радость удивила бы его, чувствуй он себя хоть чуточку лучше. Но в своем состоянии Шэмиан воспринял ее как помеху на своем пути, а потому был груб. Собственная слабость стала причиной, по которой он почти не обратил внимания на человека, которого приобрела себе сестра. Хотя кольнуло удивление – она никогда не одобряла его спутников, так почему завела одного себе? Да еще не спросив позволения. Гнев на самоуправство сестры на мгновение встряхнул его, но быстро угас. Шэмиан выкинул из головы непонятно как очутившегося в его доме человека, сосредоточившись на другом. Ему требовался отдых. Стремление сохранить лицо перед подданными отняло последние силы. Очутившись в своих покоях, Шэмиан едва сдержал стон облегчения.