– И что пишут в этих газетах? – спросил Платон, незаметно даже для себя взявший Лию за руку.
– Да всякое, чего не услышишь от официальных властей, – спокойно начал вспоминать мужчина, будто просто перелистывал меню в ресторане. – Что скрывается за Великим разломом, кто пытается это выяснить, кого за это сажают, какие технологии от нас скрывают и так далее.
– Так все-таки существуют технологии, о которых никому не сообщают? – схватился за соломинку парень. – Помните, я вас об этом хотел спросить на лекции?
– Ну как же, помню, технологии древних, – меланхолично кивнул Никифор. – А я попытался честно ответить, и за это меня арестовали… в том числе.
Повисла неловкая пауза. Тонкий намек мужчины совсем расстроил парня, спохватившегося и от изумления прикрывшего рукой рот. Если бы чувства стыда и неловкости могли вырабатывать энергию, то ее наверняка хватило бы на открытие замка́ их камеры и вообще на уничтожение всего окружающего квартала.
– Ну не надо, не надо, – продолжил мужчина. – Под меня в любом случае уже копали и в любой момент могли схватить. По крайней мере благодаря вам все совпало наилучшим образом – я был вдали от жены и ее не арестовали вместе со мной в ожидании разбирательств. Вы даже представить не можете, чего стоили бы мне эти четыре бесконечно долгих градуса с ней в одной камере. Так что я благодарен вам и судьбе за то, что все произошло именно так.
В нескольких метрах от них полицейские доели свой скромный обед и принялись описывать изъятое у молодых людей имущество. Как бы они ни шумели при этом, монотонный гул, идущий от потолка и стены, невозможно было ничем перебить. Часть экранов с самого края стола была видна узникам, но ничего необычного на них не происходило. Невидимый волшебник мог бы запросто поставить повтор одного и того же градуса, и никто бы не заметил подвоха. Люди привычным маршрутом шли на работу, учебу, а потом уходили домой. Мороженщик с одной скоростью и четкой периодичностью огибал улицу. Чем не телевизионное шоу про жизнь маленького городка, транслирующееся на всю страну? «Шоу Фрибурга», ежеградусно, в прайм-тайм главного телеканала. Рейтинги бьют все рекорды. Зрители с придыханием ждут новых выпусков. Все как предсказывали продюсеры. Ну да ладно.
Платон собрался с мыслями и, не переставая чувствовать вину за арест Никитина, развил их начавшийся еще на лекции диалог.
– Значит кому-то могут быть известны технологии предков, например, особые методы лечения головных болей и тому подобного?
Лия смутилась и одернула держащую ее руку парня, но, сама того не подозревая, загорелась желанием услышать ответа мужчины.
– Именно так, – ответил он. – Когда улеглась вся эта буча с «разломом», восстановились города и торговля, правительство прибрало к рукам самые прогрессивные технологии прошлого, которые не удалось на первом этапе задействовать. Ну, знаете ли, ущерб от неизвестного катаклизма действительно был огромен и откинул нас на добрую сотню кругов солнца назад, то есть на несколько поколений. И вот власти просто прибрали к рукам все технологии и сидят ждут момента, когда кто-то научится их использовать.
Платону было тяжело перешагнуть через собственную застенчивость, но следовало переводить разговор с высоконаучных рельс на более конкретные. И, набравшись смелости, он это сделал:
– У Лии какой-то недуг, от которого она уже дважды за последние четыре градуса теряла сознание. Мы должны найти врачей…
– Да брось, – перебила его девушка. – Кому я нужна.
– Мне нужна! – выпалил парень.
К счастью, увлеченный таким энтузиазмом собеседников мужчина не дал молодым людям осуществить не столь уместное выяснение отношений, продолжив выдавать на-гора свои томимые долгим молчанием мысли.
– Есть правительственные ученые, которые могут вылечить все что угодно, – сказал он. – Так же как есть и сверхсекретное оружие, способное уничтожать целые армии. Ведь именно благодаря контролю над технологиями наше правительство и держится на своем месте. Все просто боятся сказать ему что-либо поперек. Даже «Дети свободы» запуганы возможностями его оружия, таящего в себе достижения прошлой цивилизации. По крайней мере такой слух распространяется в среде недовольных.
– И где нам искать этих суперврачей? – перешел к главному парень.
– Без понятия, – погладил себя по животу Никифор и скривил рот.
Такое чудесное откровение в момент, когда земля со смертью Лии была готова уйти из-под ног Платона, вернуло его к жизни и озарило надеждой на светлое будущее, где они оба живы, но последние слова Никитина сразу же ткнули его лицом в непролазный тупик без всякой надежды – ни намека, ни следа. Спящая в парне ярость снова начала затмевать мысли, прокатываясь кровавыми разрядами гнева по всему телу. Великой подлостью было показать свет в конце тоннеля, но не дать опоры под ногами, чтобы к нему идти. Платон стал копаться в памяти, выбрасывая на ее поверхность любые зацепки, и идеи пришли.