С этими словами Эльза Вольф закрыла глаза и отключилась от Питта и окружающего мира столь же эффективно, как если бы ушла в глубокую заморозку.
28
Когда Питт покидал клинику, день уже клонился к вечеру, и он решил не возвращаться в НУМА, а сразу отправиться домой. Попал, как назло, в час пик и медленно полз в потоке машин, пока в конце концов не добрался до съезда с моста Рокамбо на Вашингтон-Мемориал-Парквей. Дальше дело пошло веселей, и он уже подъезжал по служебной дорожке аэропорта к своему ангару, когда запищал спутниковый телефон.
— Да?
— Привет, милый! — раздался в трубке чарующий голос депутата Конгресса Лорен Смит.
— Всегда рад слышать моего любимого народного представителя.
— Что ты делаешь сегодня вечером?
— Собирался зажарить омлет с копченым лососем, принять душ и посмотреть телевизор, — ответил Питт, проезжая мимо охранника, который завистливым взглядом проводил его коллекционный «форд».
— До чего скучная жизнь у холостяков, — притворно вздохнула она.
— По барам я перестал шляться сразу после совершеннолетия.
— Ну да, как же, расскажи кому-нибудь другому. — Она отвлеклась, отвечая на какой-то вопрос одного из своих помощников. — Извини. Тут избиратель позвонил и пожаловался на выбоины на дороге перед своим домом.
— Скучная жизнь у конгрессменов, — отплатил ей Питт той же монетой.
— А за хамство ты меня повезешь сегодня ужинать в «Сен-Сир».
— Хороший у тебя вкус, крошка. Это мне обойдется в месячную зарплату. А по какому случаю гуляем?
— Передо мной на столе лежит досье на «Дестини Энтерпрайзес» в кирпич толщиной, и обойдется оно тебе ровно в то, что я сказала.
— Тебе никогда не говорили, что ты занимаешься не своим делом?
— Я продавала душу за прохождение законов куда чаще, чем любая шлюха продавала свое тело клиенту.
Питт остановил машину возле дверей ангара и нажал кнопку на дистанционном пульте.
— Надеюсь, ты заказала столик? В «Сен-Сир», насколько я помню, с улицы не пускают.
— Я однажды оказала услугу тамошнему шеф-повару. Можешь мне поверить, у нас будут лучшие места во всем заведении. Подъезжай за мной домой в половине восьмого.
— А скидку на выпивку твой знакомый мне устроить не сможет?
— Очень остроумно! — фыркнула Лорен. — До встречи.
У Питта не было настроения завязывать галстук, и к дому Лорен в Александрии он подкатил в серых слаксах, темно-синей спортивной куртке и шафрановом свитере с высоким воротом. Лорен заметила его машину с балкона четвертого этажа, помахала рукой и быстро спустилась вниз. Она выглядела ослепительно в черной кружевной блузке с бисером, плиссированных спереди брюках «палаццо» и манто из искусственного меха до колен. При ней был черный кожаный кейс, удачно гармонировавший с нарядом. Шляпку она надевать не стала, потому что еще с балкона увидела поднятый верх «форда» и могла не беспокоиться, что ветер растреплет волосы.
Питт вышел из машины и галантно распахнул перед Лорен дверцу.
— Приятно видеть, что не перевелись еще на свете джентльмены, — сказала она, кокетливо улыбнувшись.
— Старая школа. — Он нагнулся и поцеловал ее в щеку.
До ресторана пришлось добираться каких-то две мили. Служитель на парковке засветился, как свечка в хеллоуинской тыкве, заметив подъезжающий «форд» 1936 года. А от практически бесшумного выхлопа машины по спине у него пробежала сладострастная дрожь.
Он выписал квитанцию, сел за руль, но отъехать не успел, потому что Питт сунул голову в окно и посмотрел на приборную доску.
— Что-нибудь не так, сэр? — нервно спросил служитель.
— Да нет, ничего. Просто проверил счетчик пробега, — усмехнулся Питт, понимающе глядя на молодого человека.
Мечта прокатиться на шикарной тачке, пока хозяин ужинает, умерла, едва успев родиться. Печально повесив голову и что-то бормоча себе под нос, парнишка медленно въехал на стоянку и припарковал «форд» рядом с «бентли».
Ужин в «Сен-Сире» оставлял незабываемое впечатление. Ресторан был расположен в кирпичном доме восемнадцатого века, а его шеф-повар и совладелец попал в Вашингтон из Парижа через Канны, где его «открыли» двое богатых вашингтонских промышленников, имевших вкус к хорошей еде и хорошему вину. Они субсидировали открытие ресторана, выделив шеф-повару пятьдесят процентов пая. В отделке главного зала преобладали темно-синие и золотые тона, декор и мебель были выдержаны в марокканском стиле. Всего двенадцать столиков, которые обслуживали шесть официантов и четверо подносчиков. Что Питту больше всего нравилось в «Сен-Сире» — это акустика. Тяжелые шторы и мили ткани на стенах глушили все звуки до минимума — не то что в других ресторанах, где порой не слышно соседа по столу, а всеобщий шум и гвалт портит все удовольствие от изысканной еды.