Метрдотель усадил их за столик на двоих в уединенной нише в стороне от главного зала.
— Шампанское или вино? — поинтересовался Питт.
— Зачем спрашивать? — удивилась Лорен. — Ты же знаешь, что хорошее каберне приводит меня в расслабленное состояние.
Питт заказал бутылку «Мартин Рей Каберне Совиньон» и устроился поудобнее в кожаном кресле.
— Пока ждем заказа, может, расскажешь мне вкратце, что ты такого интересного накопала по «Дестини Энтерпрайзес»? Лорен надула губы:
— У-у, противный! Я-то надеялась, ты меня сначала хотя бы накормишь.
— Ну до чего же продажный народ эти политики! — вздохнул Питт.
Она наклонилась, открыла кейс и достала несколько папок.
— «Дестини Энтерпрайзес» не принадлежит к числу корпораций, злоупотребляющих связями с общественностью и рекламными кампаниями. Ее акции никогда не поступали в продажу, и она полностью находится во владении семьи Вольф на протяжении трех поколений. Они не издают и тем более не распространяют финансовые или годовые балансовые отчеты. Разумеется, они никогда бы не смогли работать с такой степенью закрытости ни в Европе, ни в Азии, ни в США, но они имеют колоссальное влияние на правительство Аргентины. Это началось еще при Пероне после Второй мировой войны.
Питт успел прочесть несколько страниц первого досье, когда принесли вино. Официант налил ему чуть-чуть в бокал, Питт посмотрел бокал на свет, понюхал, пригубил, вдумчиво раскатал по языку и нёбу терпкую, ароматную жидкость, чтобы прочувствовать букет, и лишь потом проглотил. Поднял глаза на официанта и улыбнулся:
— Меня всегда восхищала утонченность и одновременно твердость духа этого вина.
— Прекрасный выбор, сэр, — одобрил официант. — Немногие из наших посетителей вообще знают эту марку.
Питт позволил себе еще глоток вина перед тем, как вернуться к папке.
— Тут написано, что «Дестини Энтерпрайзес» возникла в 1947 году словно из ниоткуда.
Лорен рассеянно разглядывала темно-красную жидкость в своем бокале.
— Я наняла агента для просмотра аргентинской прессы того периода. Фамилия Вольф в разделах, посвященных бизнесу, нигде не упоминается. Мой агент сумел обнаружить только туманные слухи и намеки, что будто бы корпорация создана высшими нацистскими заправилами, удравшими из Германии перед капитуляцией.
— Адмирал Сэндекер рассказывал о массовом вывозе нацистских бонз и награбленных сокровищ на подлодках в Аргентину перед самым крахом Третьего рейха. Руководил операцией Мартин Борман.
— Разве он не был убит при попытке скрыться во время битвы за Берлин?
— Почему-то мне не верится, что останки, тем более найденные столько лет спустя, принадлежали ему.
— Где-то я читала, что самая большая загадка прошлой войны — это бесследное исчезновение германской казны. Не нашли ни одного слитка золота, ни одной рейхсмарки. Могло так случиться, что Борман остался жив и вывез все ликвидные активы страны в Южную Америку?
— Он первый в списке подозреваемых, — ответил Питт, перебирая листы в папках. Ничего особо интересного он там не нашел — в основном просто газетные вырезки, сообщавшие об операциях «Дестини Энтерпрайзес», слишком масштабных, чтобы их можно было сохранить в тайне. Наиболее подробный анализ содержался в докладе ЦРУ. В нем перечислялись проекты и операции, в которых участвовала «Дестини Энтерпрайзес», но деталей почти не было.
— У них исключительно широкое поле деятельности, — заметил Питт. — Вложения в масштабные горнопромышленные проекты по добыче драгоценностей, золота, платины и редких минералов. По производству программного обеспечения они занимают второе место в мире, не так уж много уступая «Майкрософту». Инвестируют огромные деньги в нефтедобычу, а по разработкам в области нанотехнологии занимают ведущие позиции в мире.
— Нанотехнология? А что это такое? — спросила Лорен.
Питт не успел ответить — к столику подошел официант, чтобы принять заказ.
— Что-нибудь привлекло твое воображение, дорогая? — осведомился Питт.
— Доверяю твоему вкусу. Закажи для меня сам.