— Вряд ли. «Моллер-М400» настолько мал, что его самые навороченные военные радары не видят.
— Надеюсь, ты прав, — сказал Джиордино, от души потянувшись. — Я человек скромный и ненавижу пышные приемы. Питт посветил фонариком на карту.
— На данном этапе компьютер предлагает нам два варианта дальнейших действий: либо плыть две мили под водой, либо топать пешком четыре мили по леднику.
— По леднику да еще в темноте — нет, меня это не прельщает, — поежился итальянец. — А вдруг сынок матушки Джиордино свалится в трещину, и его хладный труп найдут только через десять тысяч лет?
— Что-то я с трудом представляю тебя под стеклом в музее на глазах у тысяч зрителей.
— Не вижу ничего плохого в том, чтобы стать шоу-звездой из прошлого, — гордо возразил Джиордино.
— А ты подумал о том, что тебя выставят на всеобщее обозрение в голом виде? Что ни говори, но тебя все-таки трудно назвать типичным образцом мужчины начала двадцать первого столетия.
— Могу с тобой поспорить, что никому из них ни в чем не уступлю!
Разговор прервался — скорость самолета упала, и он начал терять высоту. Питт решил выбрать подводный путь подхода, ввел программу в компьютер и дал ему команду сесть возле берега — место для посадки выбрали в ЦРУ по спутниковым фотографиям. Через несколько минут система подкрылков перенаправила выход тяги вниз, и самолет остановился, зависнув в тридцати футах над землей. В иллюминатор не было видно ни зги, но благодаря дисплею Питт знал, что они висят над узкой расщелиной. Машина медленно опустилась вниз и мягко коснулась колесами шасси каменистого фунта. Еще несколько секунд — и двигатели умолкли, а все электронные системы отключились. Штурманское табло показывало, что посадка произошла с отклонением всего в четыре дюйма от намеченной точки.
— В жизни не чувствовал себя таким бесполезным! — признался Питт.
— Да, эта штука умеет дать понять человеку, кто здесь лишний, — согласился Джиордино, выглядывая наружу. — Черт, темно, как у негра в заднице! Где мы находимся?
— В расщелине, примерно в пятидесяти ярдах от берега фьорда.
Питт открыл замок фонаря кабины, поднял его и спрыгнул на твердую землю. Ночную тишину нарушал лишь доносящийся с верфи шум круглосуточно работающих машин. Питт вернулся в кабину, откинул заднее сиденье и начал передавать Джиордино водолазное снаряжение: баллоны с воздухом, компенсаторы плавучести, пояса с грузом, ласты и маски. Итальянец выкладывал их попарно параллельными рядами. Потом они натянули сапоги и шлемы, надели компенсаторы и навесили друг другу на спину спаренные баллоны. У обоих имелись нагрудные сумки с пистолетами, фонарями и прочей необходимой мелочью, а у Питта еще и его верный спутниковый телефон системы «Глобалстар». Последними они извлекли из самолета два водометных скутера «Торпедо-2000» с двойными корпусами, соединенными параллельно, походящих на спаренные ракетные установки. Скорость передвижения таких скутеров под водой составляет четыре с половиной мили в час при часовом запасе хода.
На левую руку Питт пристегнул маленький компьютер, такой же, какой был у него в шахте «Парадиз», и включил связь со спутниками ГНС. Потом ввел код, переводящий данные на миниатюрный монитор, сообщающий точное местоположение Питта по отношению к верфи и ведущему к ней узкому каналу фьорда.
Джиордино приладил поверх маски прибор ночного видения и включил его. Ландшафт внезапно материализовался у него перед глазами, слегка размытый, но достаточно четкий, чтобы разглядеть под ногами камешки размером в полдюйма. Потом он повернулся к Питту:
— Пора?
Тот кивнул:
— Ты видишь дорогу, поэтому по суше веди ты, а в воде поведу я.
Джиордино кивнул в ответ, не сказав ни слова. Пока они не проникнут за периферийную линию охраны верфи, говорить было в сущности не о чем. И Питту вовсе не требовались телепатические способности, чтобы знать, что его напарник думает о том же, о чем и он сам. Мысленно оба перенеслись сейчас на шесть тысяч миль и двадцать часов в прошлое, в кабинет адмирала Сэндекера, обсуждая безумный план, который мог родиться и созреть только в воспаленном мозгу шизофреника.
— В системе обеспечения безопасности были допущены серьезные просчеты, — мрачно констатировал адмирал. — Доктор О’Коннелл пропала.
— Я думал, она находится под круглосуточным наблюдением, — заметил Питт, давая себе зарок по-свойски поговорить с Кеном Хелмом.
— На данный момент известно лишь, что она повезла свою дочь в кафе-мороженое. Охранники остались рядом с кафе в машине, а доктор О’Коннелл с девочкой вошли внутрь. Вот только обратно они уже не вышли. Здесь есть одна странность, которую я не понимаю. Желание ребенка поесть мороженого было спонтанным. Не представляю, каким образом об этом могло стать известно похитителям?