— А ученым известно происхождение самого первого алфавита? — полюбопытствовал Йегер.
— Сохранилось очень мало вещественных доказательств, но большинство эпиграфистов считают, что его изобрели в древних Ханаане и Финикии где-то между тысяча семисотым и тысяча пятисотым годами до новой эры. Он называется северо-шемитским. Разумеется, ведущие специалисты до сих пор спорят друг с другом по этому поводу, хотя все в общем-то сходятся в двух вещах: во-первых, честь создания алфавитного письма принадлежит одной из ранних средиземноморских культур, а во-вторых, базой для него послужила античная геометрическая символика. Много позже его восприняли и существенно улучшили греки; те буквенные знаки, которыми мы сегодня пользуемся, во многом родственны древнегреческому алфавиту. Дальнейшему прогрессу он обязан этрускам, но более всего — римлянам. Последние, развивая письменную латынь, не стеснялись широко прибегать к заимствованиям, однако в результате мы с вами как раз и имеем те двадцать шесть букв классического латинского алфавита, к которым привыкли с детства.
— Спасибо, — кротко кивнул Хайрем. — С чего начнем?
— Практически с нуля, — вздохнула Пэт, сверяясь со своими записями. — Мне не известно ни одной древней системы письма, у которой символы соответствовали бы найденным в пещере. Абсолютно никакой взаимосвязи, что само по себе крайне необычно. Просматривается лишь очень отдаленное сходство с огамическим алфавитом древних кельтов, но больше у меня ни единой зацепки.
— Ох, чуть не забыл! — спохватился Йегер, протягивая Пэт небольшой цилиндрический пульт с миниатюрной камерой на конце. — Макс уже закодировала все символы. Если с моей стороны потребуется помощь в каких-либо расчетах, просто направьте камеру на тот знак или строку в тексте, которые вас заинтересовали, и я тут же приступлю к созданию программы дешифровки.
— Звучит заманчиво, — облизнулась Пэт, дрожа от возбуждения, как старая боевая лошадь, услышавшая звуки военных горнов. — Давайте первым делом составим каталог различных символов и посчитаем, сколько раз и в каких сочетаниях каждый из них встречается. Потом попытаемся выделить на этой базе наиболее употребительные слова.
— Вроде союзов и артиклей? — догадался Хайрем.
— Вроде, хотя, как правило, в древних надписях очень редко попадаются слова, которые сегодня мы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Но в первую очередь хотелось бы все-таки попробовать отделить гласные от согласных.
Они трудились весь день без перерыва. В полдень Йегер отправил посыльного в кафетерий НУМА за сандвичами и чем-нибудь безалкогольным. Пэт к тому времени уже начала злиться и злилась все сильнее с каждым уходящим часом. Символы выглядели до идиотизма простыми, но расшифровке упорно не поддавались. К пяти вечера результат оставался так же близок к нулю, как и в начале работы.
— Ну почему систему нумерации оказалось так легко расколоть, а с алфавитом столько возни?! — выплеснула она наружу накопившееся раздражение, с силой ударив себя кулаком по колену.
— Не отложить ли нам до завтра? — предложил Йегер.
— Я еще не устала.
— Я тоже, — парировал Хайрем. — Но с утра у нас будет свежий взгляд. Не знаю, как у вас, а у меня лучшие решения частенько рождаются во сне. К тому же Макс не нуждается в отдыхе. Я поручу ей потрудиться ночью над вашими текстами и готов поспорить, что к нашему приходу у нее обязательно появятся какие-нибудь идеи насчет перевода.
— Ну что ж, в таком случае не возражаю, — скрепя сердце, согласилась Пэт.
— Тогда я вызову Макс и спрошу, как там у нее дела со звездами.
На этот раз Йегер не прикоснулся к клавиатуре, а просто нажал кнопку связи на пульте и позвал:
— Макс, ты где, прекрасное создание? Возникшее на экране монитора женское лицо выражало нескрываемое неодобрение.
— Вы что так долго копаетесь?! — возмущенно напустилась она на Хайрема и остолбеневшую от неожиданности доктора О’Коннелл. — Нельзя было раньше со мной связаться? Я уже битых два часа от безделья маюсь!
— Прости, Макс, и не шуми так, пожалуйста, — сказал Йегер примирительным тоном, не выражая, однако, глубокого сожаления. — Мы были заняты.
— Погоди, так ведь всего несколько часов прошло, — наивно удивилась Пэт. — Неужели ты добилась прорыва за такой короткий срок?
— Какой там, к черту, прорыв! — огрызнулась Макс. — Я добилась того, что могу дать вам точный ответ на поставленный вопрос. И могла, кстати, сделать это еще два часа назад, — добавила она не без яда в голосе.