— Признаков насильственной смерти не наблюдается, — заметил он, закончив скрупулезное обследование мумифицированных тел. — Выглядят так, будто умерли во сне. Вот только с трудом верится, что все они собрались здесь только для того, чтобы совместно отойти в мир иной.
— Да, непохоже, — согласился Джиордино. — Кто-то ведь должен был позаботиться о мертвецах — ну хотя бы по креслам их рассадить.
— Это точно, — подтвердил Ганн, жестом обводя камеру. — Кстати, обрати внимание на позы. Пусть в мелочах, но все они чем-то отличаются. У кого-то руки на коленях, у других на подлокотниках кресел. Царь с царицей — или кем там они были по жизни — вообще сидят, опираясь щекой на раскрытую ладонь, как «Мыслитель» Родена. Хотел бы я знать, о чем они думают?
— Кончай балаганить, — буркнул Джиордино.
— Неужели ты не ощущаешь себя кем-то вроде Говарда Картера в тот миг, когда он впервые ступил на порог гробницы Тутанхамона?
— Говарду повезло. Он нашел кое-что, чего не нашли мы.
— Что ты имеешь в виду?
— А ты оглядись вокруг. Ни золота, ни серебра. Если эти мумии и в родстве с Тути, то они явно бедные родственники. Похоже, самым ценным металлом у них считалась медь.
— Неплохо бы узнать, когда именно обрели они вечный покой? — задумчиво произнес Ганн.
— Ты бы лучше спросил, почему? — проворчал итальянец. — Вот достану сейчас из рюкзака фотоаппарат, отщелкаем этих покойничков — и по домам. Длительное пребывание в вонючих склепах отрицательно действует на мой деликатный желудок.
В течение последующих пяти часов Джиордино снял на пленку каждый квадратный дюйм усыпальницы, а Ганн наговорил на портативный диктофон свои комментарии к каждому кадру и сделал в блокноте подробную опись всего найденного в пещере. При этом они ни к чему не прикасались и не потревожили ни одного предмета. Возможно, группа профессиональных археологов проделала бы более квалифицированную работу, но Ал и Руди совсем неплохо справились и в качестве любителей. А разрешать исторические загадки и выяснять, чьи это мумии, будут другие.
Они закончили уже под вечер. Выбравшись через частично разобранный завал в первую камеру, оккупированную скелетом мертвого моряка, Ганн вдруг заметил, что напарник отстал.
Обернувшись, он увидел, что итальянец закладывает дыру камнями, перекрывая проход.
— Это еще зачем? — удивился Руди. Джиордино на миг оторвался от работы:
— Не желаю снабжать бесплатным входным билетом тех, кто придет после нас. И ежели кому захочется пролезть в гробницу, пускай сначала разгребет эту кучу ручонками, как мы.
На обратном пути к самолету они показали отличный результат в спортивной ходьбе. Правда, к тому времени дождь и ветер заметно поутихли, да и дорога, кроме последних пятидесяти ярдов, шла под уклон. Ганн и Джиордино как раз форсировали узкий козырек на ближних подходах к посадочной площадке, когда отсыревшие сумерки полыхнули вдруг ослепительной оранжевой вспышкой в форме огненного шара. Взрыв прозвучал на удивление тихо — вроде петарды, хлопнувшей в жестяной банке. Пламя тоже улеглось в считанные секунды, оставив столб черного дыма, возносящийся по спирали к свинцовым облакам.
На глазах у беспомощно застывших людей их машина лопнула, как перезрелая дыня, сброшенная с крыши на тротуар. Взвились в воздух обломки, а искореженный, закопченный остов самолета, перевалившись через край площадки, тяжело рухнул вниз и закувыркался по склону, оставляя на своем пути россыпь металлолома. Ударившись напоследок о прибрежные скалы, останки «Боинга» нелепо подпрыгнули вверх и беззвучно нырнули в волны прибоя.
Давно затих скрежет раздираемого камнями металла, а Ганн с Джиордино все еще стояли, как прикованные, утратив дар речи и тупо созерцая опустевший уступ. Случившееся потрясло обоих до глубины души, но восприняли они его по-разному: Ганн выглядел подавленным и ошарашенным, в то время как Джиордино буквально трясло от ярости; лицо его побелело, пальцы сжались в кулаки.
— Ничего не понимаю. Этого просто не может быть, — с трудом выдавил наконец Руди. — Близ острова нет ни одного судна, приземлиться тоже некуда, и все же кто-то подложил в самолет бомбу и остался незамеченным. Чудеса да и только!
— Никаких чудес! — ледяным тоном отрезал итальянец. — Машину заминировали еще до нашего отлета из Кейптауна. И установили таймер таким образом, чтобы взрыв произошел на обратном пути.