— Какой кошмар! — потрясение прошептал Нортроп. — И в то же время какая изумительная удача!
— Удача?! — удивленно взглянул на него Питт.
— Конечно. Находка такого огромного количества идеально сохранившихся человеческих тел, в буквальном смысле замороженных во времени, — самое настоящее чудо. Вы только подумайте, какой гигантский потенциал откроется для криогенных исследований! А в будущем не исключено даже, что удастся вернуть их к жизни!
Слова Нортропа оглушили Питта похлеще удара обухом по голове. Неужели науке и такое когда-нибудь станет доступно, и в один прекрасный день ледяные статуи мертвых пассажиров и матросов «Мадраса» оживут и вновь заговорят?
— Тогда и вы подумайте, — заговорил он после паузы, потребовавшейся ему, чтобы собраться с мыслями, — какой здоровенный кусок истории придется переписать заново, если начнут делиться воспоминаниями воскрешенные через двести лет после смерти.
Гляциолог примирительно вскинул руки:
— Давайте лучше не будем вдаваться в подробности. Мы с вами все равно до этого не доживем.
— Давайте не будем, — согласился Питт. — И все же хотелось бы мне хоть на минутку оказаться рядом и посмотреть на реакцию этих бедолаг, когда они увидят и поймут, во что превратилась их родная планета, начиная с 1779 года.
Часа через четыре штормовые облака ушли за горизонт, а еще через час улегся и ветер. Кокс выбрался из пещеры и начал размахивать, как флагом, желтым брезентовым чехлом. Около дюжины крошечных человечков, ползущих по льду муравьиной цепочкой, заметив сигнал, изменили направление движения в сторону пещеры и увеличили темп. В общей сложности Питт насчитал десять бирюзовых комбинезонов. Когда группа спасателей приблизилась, он увидел, что во главе ее упругой походкой вышагивает сам капитан Гилспи, а в замыкающей процессию маленькой фигурке безошибочно опознал журналистку Эви Тан.
Тридцать минут спустя Гилспи обнял Питта и с улыбкой сказал:
— А погода-то разгулялась. Как раз для экскурсий…
— Добро пожаловать в антарктический музей морских древностей, — подхватил тот, пропуская капитана в расщелину и жестом собственника указывая на корпус «Мадраса». — Только не поскользнись, когда будешь подниматься по лестнице, вырубленной, кстати, твоим замечательным помощником. Между прочим, я обещал Аире от твоего имени звание лучшего ледосека и корморуба Южного полушария.
Пока Питт и Гилспи в сопровождении Эви, отщелкавшей между делом как минимум десяток кассет пленки, обходили «Мадрас», Кокс и Нортроп вместе с прибывшими на подмогу членами экипажа «Полярной бури» впряглись в сани с находками и потащили их на ледокол.
Питт был приятно удивлен, когда Эви, закончив съемку, расстегнула парку, без стеснения задрала толстый свитер и приклеила скотчем отснятые пленки к нижнему белью. Поймав его взгляд, она улыбнулась:
— Лучшая защита от мороза.
Джейк Буши, первый помощник, вызвал Гилспи по рации. Капитан выслушал сообщение и со злостью запихнул переговорное устройство в карман. По выражению его лица Питт без слов догадался, что настроение капитана резко испортилось.
— Нам нужно срочно возвращаться на борт.
— Еще один шторм надвигается? — испугалась Эви. Гилспи мотнул головой:
— Хуже. Проклятая подлодка только что всплыла меньше чем в полумиле от «Полярной бури».
18
Уже на подходах к ледоколу они смогли хорошо рассмотреть отчетливо вырисовывающийся на фоне глянцево-белой поверхности льда черный китообразный силуэт субмарины. А приблизившись, разглядели группу офицеров, неподвижно застывших у лееров рубки, и орудийный расчет, хлопочущий у расчехленной пушки. От «Полярной бури» подлодку отделяло всего около четверти мили.