И вдруг сердце у него в груди екнуло и затрепетало, с воспаленных губ сорвался вздох облегчения — далеко за кормой субмарины мелькнула яркая вспышка, прямо из-подо льда вырвалась крошечная черная сигара и устремилась ввысь, оставляя за собой белесый реактивный след. Достигнув зенита, боевая ракета класса «земля — земля» круто изменила траекторию и начала стремительно падать, подобно завидевшему добычу соколу, прямо на обреченную субмарину. А в следующее мгновение на месте торчащей нелепым горбом посреди колотых льдин «U-2015» полыхнул невообразимой интенсивности сгусток пламени, причудливо переливающегося всеми оттенками спектра от оранжевого до лилового, и столбом вонзился в пасмурное небо, постепенно расширяясь в верхней части в шляпку чудовищной величины гриба. Корпус подлодки разломился пополам, корма и нос вздыбились над водой параллельно друг другу, а в промежутке между ними бушевал огненный смерч. Клубы дыма и пара на несколько секунд окутали непроницаемым облаком останки гибнущей субмарины, а когда туман рассеялся, в полынье уже ничего не осталось, кроме маслянистых разводов на черной поверхности воды. «U-2015» совершила последнее погружение за всю свою более чем полувековую историю.
Все произошло так быстро, что Питт не сразу поверил своим глазам.
— Это что же, она вот так просто взяла и утонула? — растерянно спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Воцарившееся на мостике оцепенелое молчание прервал уверенный мужской голос, донесшийся из динамика интеркома:
— «Полярная буря», слышите меня?
Питт схватил рацию:
— Слышу вас, добрый самарянин!
— Говорит капитан Ивен Каннингхем, командир атомной подводной лодки ВМФ США «Таксон». Прошу прощения, что не смогли подойти к вам пораньше.
— Лучше поздно, чем никогда, — рассмеялся Питт. — А если без шуток, вы очень вовремя подоспели, капитан! Кстати, не одолжите нам свою ремонтную бригаду? Судно сильно пострадало.
— Воды в трюме много?
— Нет, с этим все в порядке, но в надводной части масса повреждений да и в машинном тоже полный разгром.
— Готовьтесь принять на борт наших людей. Мы пришвартуемся через двадцать минут.
— Отлично. Ждем с нетерпением, икрой и шампанским.
— Откуда они взялись? — спросил ошеломленный Кокс.
— Подарок от адмирала Сэндекера, — пояснил Питт. — Старик, должно быть, звякнул начштаба флота и слегка на него надавил. У него это здорово получается.
— Теперь… когда лодка больше не глушит… нашу спутниковую связь, — с трудом произнося слова, заговорил Гилспи, — думаю, тебе стоит… связаться с адмиралом… и доложить о повреждениях и потерях.
Кокс тем временем занялся Буши, начавшим подавать признаки жизни.
— Обязательно свяжусь и доложу, — заверил Питт капитана. — А ты отдыхай пока и не бери в голову. Все уже позади, мы тебя сейчас в лазарет доставим, там врачи подлатают, и будешь как новенький.
— Что с Джейком? — Болезненно морщась, Гилспи повернул голову в сторону своего старшего помощника.
— Не волнуйся, выживет. Ранение, конечно, серьезное, но недельки за две его поставят на ноги. Между прочим, самый тяжелый случай — твой. Все остальные отделались царапинами и легкой контузией.
— Благодарение богу хотя бы за это, — мужественно улыбнулся капитан.
Набирая номер штаб-квартиры НУМА в Вашингтоне, Питт вспомнил о Джиордино, отправленном, по его искреннему убеждению, в увеселительную прогулку на остров св. Павла, и с завистью представил себе напарника сидящим в кейптаунском ресторанчике рядом с соблазнительной красоткой в открытом платье и потягивающим марочное южно-африканское винцо.
— Везет же некоторым! — сквозь зубы проворчал Питт, с отвращением окидывая взглядом искореженный скелет мостика, зияющие проемы иллюминаторов и груды битого стекла. — Он там на солнышке греется, а я тут чуть концы не отдал и замерз до полусмерти!
19
— И почему только все самое лучшее вечно достается Дирку? — обиженно ворчал себе под нос Джиордино. — Готов на что угодно поспорить, что этот везунчик дрыхнет сейчас в тепле и уюте в шикарной каюте, а под боком у него какая-нибудь сногсшибательная девица с докторской степенью по гидробиологии!
Теплолюбивый итальянец промок и продрог до костей под косыми струями дождя пополам со снегом, пока тащился по крутому склону к пещере с тощим пучком веточек, которые они с Ганном сумели нарезать с сухих кустов, обшарив в поисках топлива почти весь склон.