Атия придвинулась к Назир Синху и прошептала ему на ухо:
- Я выйду первая, а ты досчитай до ста и иди за мной.
Третий советник загадочно улыбнулся своей сообщнице и начал считать. Правда, где-то на втором десятке сбился. В памяти коварного предателя то и дело всплыли лобзания с принцессой, а по телу пробежала колкая волна возбуждения, остановившаяся где-то внизу живота. В эти мгновения он не мог думать ни о чём, кроме предстоящего разговора, и ловил себя на мысли, что ещё ни одна женщина не имела над ним столько власти. Назир Синх всегда контролировал себя, а тут потерял разум, едва коснувшись дочери Аттилы.
Третий советник не стал продолжать счёт и, как нетерпеливый юнец, помчался вслед за своей искусительницей.
Слава богам, что полумрак и шум пирующих скрывали от любопытных глаз мелькающую тень беглеца.
***
Какое же счастье, что рабы, некогда трезвые и услужливые, а теперь мертвецки пьяные, валялись возле полуоткрытых дверей, которые они должны были открывать перед каждым входящим в Золотой зал и выходящим из него. Переступая через их тела, принцесса оглянулась. Она быстро нашла глазами Назир Синха. Он следящим взглядом голодного хищника смотрел ей вслед. Даже на расстоянии почувствовав, как эти два огонька ласкают её тело, Атия снова ощутила себя желанной. Пусть это всего лишь игра. Но какая прекрасная! И как давно она не была любима? Как давно её постель не грело тепло двух сплетающихся между собой тел? Это было словно в прошлой жизни...
Будто в бреду, в каком-то помутнении рассудка она произнесла три имени.
Вилентий… Дарий… Нидаль…
Три мужчины, которые любили её. Остальные прошли мимо, не оставив даже воспоминаний. И вот после стольких лет одиночества поцелуй чужестранца словно вдохнул в неё жизнь, как когда-то Вилентий, Дарий и Нидаль.
Вилентий — самый красивый юноша при дворе. Он был такой юный. Нет, они были такие юные. Ей только исполнилось тринадцать, ему пятнадцать. Их любовь была как зарница на небосводе императорского двора. Такая же яркая и такая же короткая. Их вечность разлетелась на осколки, когда прихвостни императрицы уличили Вилентия в заговоре против императора. Якобы он и ещё несколько вельмож хотят отравить Аттилу, а на трон посадить принцессу. К предателям тогда причислили всех неугодных Со Чо.
Целую неделю площадь утопала в крови. Казнь за казнью…
На глазах принцессы появились слёзы. Сама того не желая, она стала невольной виновницей этой массовой чистки при дворе. Первым советникам и Со Чо нужен был только предлог, чтобы начать охоту на «заговорщиков». А тут такая удача! Любовник принцессы — сын опального вельможи.
Дарий… Полная противоположность Вилентию. Сильный, храбрый, воинственный. Верный…
Воспоминания о нём у Атии всегда вызывали печальную улыбку. Он так безумно любил её. Наверное, никто никогда не любил и не будет любить Атию так же сильно, как Дарий. В его руках принцесса забывала обо всём на свете.
Забывала, что такое боль, ненависть, сплетни, интриги. Рядом с ним хотелось жить.
И она жила…
После казни Вилентия она медленно умирала от тоски в мраморных стенах дворца принцесс. Её собственные покои стали темницей… А он – тюремщиком. Самым милосердным тюремщиком.
Дария убили в лабиринтах императорского парка. Его тело нашли на рассвете. Он погиб, защищаясь. Среди тел его убийц рабыня Атии опознала телохранителей Со Чо. Мачеха никогда не упускала возможности больнее ранить падчерицу. Человеческая жизнь в её жестоких играх не значила ровным счётом ничего.