– Что происходит, Атия? Это всё Амурий, да? — словно ожидая утвердительного ответа, спросила Алина.
Она подсознательно понимала, что причиной всего этого хаоса при дворе является сестра, но боялась в этом самой себе признаться.
— Да, — попыталась успокоить сестру, солгала Атия. — Мне нужно попрощаться с отцом.
Освободившись от объятий Алины, коварная принцесса присела на краешек императорского ложа. Вот он, Великий Атлант! Лежит беспомощный на груде подушек. Еле дышит, и его опухшие свиные глазки бегают по лицу Атии. Он больше никогда не причинит ей боль. Никогда не оскорбит. Не запугает ссылкой и заточением в крепости. Последние минуты своей жизни император будет бояться свою дочь. Его будет распирать ненависть и злоба, но Его Величество Аттила даже не сможет закричать. Он будет вот так вертеть глазами и плакать. Как же долго она этого ждала.
Присутствие сестры принцесса ощущала спиной, и при Алине она не позволит себе в полной мере насладиться местью.
— Алина, оставь нас, — промурлыкала Атия, предвкушая агонию императора.
Младшая дочь Аттилы спустилась по ступенькам с подиума, на котором стояла царственная кровать, и отошла к окну. Атия еле скрыла улыбку. На таком расстоянии Алина вряд ли что услышит. Тем более речь, которую опальная принцесса готовила напряжение нескольких недель, предназначалась только для ушей «любимого» папочки.
Наклонившись над отцом, принцесса стала шептать ему на ухо.
— Здравствуй, папа! — её слова и тон заставили Аттилу закрыть глаза. — Нет, я не галлюцинация! Я реальна, мой дорогой отец. Я всё думала, что скажу тебе, когда придёт твой час. Было так много мыслей, и ни одна не подходила. Слишком долго пришлось бы перечислять мои обиды. Вот даже сейчас, смотря на некогда всесильного повелителя, перед которым роптали покорённые народы, я думаю, как же ты ничтожен. Ты не достоин моей ненависти, не говоря уже о любви, — это слово принцесса сказала с грустью. — Ах да, о любви! — посмотрев на императора, она заметила, как расширились его зрачки. — Ты забрал у меня любовь. А я, папочка, забрала у тебя надежду на будущее. Да, ты всё понимаешь. Тот палач вырвал и моё сердце.
Аттила так хотел заорать от ужаса, но не мог. С его губ сорвалось только еле слышное хрипение. Принцесса, продолжая издеваться над беспомощным стариком, поцеловала его пухлую щёку. Со стороны этот жест казался так трогателен. Только вот нежности в этом не было. Император скорее бы прошёлся по раскалённым углям, чем позволил дочери безродного варвара коснуться себя.
— Твой ненаглядный сынок вернулся в Атланту. Подумать только, уплывал на корабле, а плыл обратно в трюме в бочке со льдом. Его даже убила не стрела степняка, а испуганный слон раздавил ему голову. Жаль, что не грудную клетку, — говоря всё это, в таких подробностях принцесса следила за отцом. Её голос походил на шипение змеи, а не шепот женщины. — Я твоё наихудшее отражение в зеркале твоих же поступков.
Атия никогда больше не увидит, как седеют за одно мгновение. Такого зрелища её удостоил только отец. Скудные чёрные волосы окрашивались в цвет снега, а по щекам полились реки слёз. Другая на её месте сжалилась бы, но сердце Атии молчало. Она ждала, когда император задохнётся от горя. Ещё мгновение, и можно считать себя полноправной правительницей империи Атлантов. Только мгновение что-то затянулось. Он хватает ртом воздух, словно выброшенная из моря рыба, в надежде всё же спастись. Если бы не присутствие Алины, старшая сестра ускорила бы события подушкой.
Сердце Алины ёкнуло, когда, посмотрев в сторону постели, она увидела седину на голове отца. Бросившись к ним, принцесса закричала:
— Атия, что ты сказала ему? Папа!
Но взгляд постаревшего императора был прикован к Атии. Он смог немного приподняться. Младшую дочь Аттилы охватила паника. Она не знала, что делать, и тогда она обняла отца и заплакала. Звать лекарей было бесполезно. Испугавшись за свои жизни, они покинули покои больного, едва услышав звон мечей и крики.
Глазами, полными слёз, Алина посмотрела на сестру. Та уже стояла у края постели, довольно улыбаясь. Сочувствия во взгляде Атии не было. Она даже не хотела понимать, почему её младшая сестра так убивается по человеку, с молчаливого согласия которого отравили их мать. Ну, подумаешь, он их отец! От него они видели больше унижения, чем ласки. Он всегда пренебрегал ими. Так зачем так голосить?
Император закатил глаза и обмяк на руках дочери. Его тело было слишком тяжёлым, поэтому, падая на подушки, увлекло за собой хрупкую Алину. Девушка резко врезалась лицом в широкую грудь отца.