Отчаянно месились Мараджий и Торас, прорубая дорогу Назир Синху с Югрием. Бывшие легионеры словно наслаждались маленькой бойней на мраморных дорожках императорского города. Их не смущали даже те факты, что всего несколько дней назад с кем-то из стражников они могли пить вино и шутить. Да какая, впрочем, разница. Ничего личного. Кто платит, тот и прав.
Путь к тронному залу будущих первых советников Атии стал самым кровавым. Верные легионеры оставили после себя десятки трупов. Они убивали всех, кто попадался им на дороге. Жестокие наёмники не щадили даже убегавших женщин.
У самых дверей тронного зала Назир Синх подозвал к себе Сааха и Мараджия.
— Через несколько минут после того, как я с Югрием войду, вы вбежите и закричите, что принц был убит степными кочевниками. Мараджий, высоко поднимешь перстень принца, чтобы все видели.
— Да, Ваша Светлость! — быстро ответили они.
— Удача на нашей стороне, вся знать в зале. Не думаю, что после всего этого будет много тех, кто будет сопротивляться, — вмешался Югрий, стирая кровь с лица.
Он, как настоящий командир, участвовал в бойне наравне со своими солдатами.
— Для наших ожиревших вельмож у нас есть правда, после которой они точно поддержат Атию. Амурий с Марием обречены, — посмотрев на Мараджия, любовник принцессы спросил: — Ты помнишь всё, что я говорил?
— Да.
— Ну, тогда, может, обойдёмся малой кровью, — с чёрным юмором в голосе сказал Назир Синх.
Все зычно засмеялись.
— Ага, обошлись уже, — заметил Мараджий.
Да разве это кровь? Вот на войне реки льются, а это так, капли, — пробубнил поддатый Торас. Предавать на трезвую голову он не мог, а под градусом и убивать легко.
***
Придворные жители спасались в тронном зале. Сбившись в кучу, они надеялись, что мятежные легионы не осмелятся нарушить святое табу. Убийства в чертоге императорского трона вызовут гнев богов, и ко всему прочему с ними верховный жрец. Прислушиваясь к крикам снаружи, подданные Аттилы вздрагивали. Сам Нагбур то и дело сжимал костлявыми пальцами плечо своего ученика. От таких объятий Нагрий зажмуривал глаза. Амурий старался не показывать свой страх. Только бьющая дрожь трясла длинное тело. Лицо первого советника почти в один тон с белоснежной тогой выделялось среди покрасневших щёк царедворцев. Кампий, забившись в дальний угол за колонной, истерил, грызя ногти.
Только вот Мария нигде не было видно. Хитрый лис решил не участвовать в этой кровавой бойне и переждать её за пределами императорского города.
Как только до второго советника дошли слухи об Атии и легионах, он, стараясь быть незаметным, покинул тронный зал через потайные ворота и убежал из Атланты. Он надеялся добраться до своего поместья к вечеру и там уже действовать по ситуации. Он не знал, придёт ли он оттуда с покаянием или же с желанием покарать, но был уверен, что у него хватит на это средств и связей.
Двухстворчатая дверь распахнулась, и в императорский зал вошли третий советник и мятежный генерал. По залу сразу прокатилась волна шушуканья. В этом шёпоте невозможно было различить ни одного слова. Его Светлость был очень догадлив, чтобы понять смысл тихого недовольства. Знать возмущалась преступной смелостью Назир Синха и Югрия, но громко озвучить свои претензии боялась. Даже Нагбур предпочёл спрятать бегающие глазки, уставившись в пол. Будто рисунок мраморных плит он никогда не лицезрел. Вот его ученик обладал большей смелостью. Юноша смотрел на вошедших, даже не моргая. Амурию надо бы выйти вперёд, как первому после императора, но он медлил, ожидая, что мятежники проявят инициативу в неизбежном разговоре.
Так и произошло.
— Благородные атланты, нашему императору осталось немного. Лекари говорят, что Всесильный не доживёт до вечера, — словно что-то новое сообщил Назир Синх. Весь двор и так знал о болезни Его Величества. — Принц Арий куда-то исчез. Я полагаю, что в этом замешаны первые советники.
Шёпот перешёл в громкое возмущение. Одни соглашались с третьим советником, другие высказывали недоверие к голословному обвинению.
Амурий в ответ на заявление любовника Атии, растолкав впереди стоявших, выбежал из тени колонны и закричал:
— Ты лжёшь! Это твоя подстилка Атия увезла его из-под ареста, после чего он пропал.
— Да! Да! Да! — как из рога изобилия посыпалось в поддержку первому советнику.
Тут и вечно глухой Нагбур внезапно стал слышать. Вырвавшись в середину зала, истошно заорал:
— Ты, чужеродный гад, попираешь наши законы, обвиняя голубую кровь атланта в преступлении против короны! Казнить его вместе с подкидышем!