Нидаль – мимолётное увлечение, но всё же затронувшее сердце принцессы. Он был просто развлечением, которое тоже постигла незавидная участь. Придворного весельчака убила странная болезнь. Он умирал мучительно. Его рвало кровью, трясло, бросало то в жар, то в холод, тело покрывала холодная кровавая испарина. Лекари только разводили руками в бессилии помочь. Болезнь Нидаля – яд, который медленно убил в нём жизнь. Только здесь мачеха просчиталась. Смерть Нидаля огорчила, но виду принцесса не подала. Она даже не навестила умирающего, а он звал её.
Жестоко? Но когда у вас отнимают самое дорогое — любовь, начинаешь по-другому смотреть на вещи, которые раньше в твоём понимании были недопустимы. Если шесть лет назад принцесса бежала бы сломя голову на призыв умирающего возлюбленного, то после коварных уроков мачехи падчерица даже не вздрогнула, услышав его имя.
Чувства, эмоции, привязанности — это слабости при дворе, а принцесса больше не хотела быть слабой. Приближая к себе кого-нибудь, Атия подписывала ему смертный приговор. И Нидаль знал, что станет очередной жертвой войны мачехи и падчерицы. Но разве может влюблённый трезво мыслить? Нет. Кто любит, тот слеп, глух и глуп. Больные любовью не думают о себе. Их тревожат только наслаждения, которые даёт им пьянящая близость с любимыми.
После смерти Нидаля придворные кавалеры обходили стороной принцессу, боясь попасть в немилость к императрице. И если были любовники, то на одну ночь. Их имена Атия даже не запоминала. Хотя нет, один постоянный всё-таки есть.
Торас — капитан дворцовой стражи. Её последнее увлечение. Этот хамоватый солдафон любую заставит себя запомнить. С ним легко и весело, но сердце бьётся ровно.
***
Шаги были уже совсем близко, и Атия остановилась, чтобы сообщник смог быстрее догнать её. Но Назир Синх явно не спешил к своей повелительнице.
Когда шаги приблизились вплотную, принцесса облизнула иссохшие губы и, заведя руку назад, протянула её Назиру Синх. И тут же горячая ладонь советника обожгла своим прикосновением девичьи пальцы. Назир Синх притянул Атию к себе и обнял. Его сердце так бешено колотилось в груди, что принцесса ощутила это спиной. Оно словно пыталось вырваться наружу и пробиться к сестре по несчастью. Два сердца так стремились быть одним целым, но цинизмом пропитанный разум построил крепкую преграду.
Как только дыхание Назир Синха обожгло её шею, принцесса игриво вырвалась из нежных объятий. Такого советник не ожидал. Он шёл за ней, думая о предстоящем разговоре, но светящийся в отблесках факелов женский силуэт дразнил своей летящей походкой. Он манил за собой! И Назир Синх уже стал сомневаться: нужно ли спасать Атлантиду? Стоит ли эта страна его душевного спокойствия? Может, оставить всё как есть? Пусть она плывёт невестой к Е Со. Пусть рушится всё вокруг. Он будет равнодушен. Он сможет…
Но её запах… её губы… её глаза… её голос…
Нет, слишком поздно отступать.
Как же раньше третий советник не замечал её? Или замечал, но не видел в ней женщину? Для него она была ребёнком.
Когда Назир Синх впервые увидел принцессу, ей едва исполнилось несколько дней от роду. Рагна держала её на руках и напевала колыбельную своего потерянного народа. Малышка улыбалась, слушая родной голос. Но время неумолимо шло вперёд, превращая невинное дитя в прекрасную деву. Слава о красоте старшей дочери Аттилы разлетелась далеко за пределы империи. И уже не было ни одного мужчины на земле, кто не мечтал лишь краем глаза увидеть принцессу атлантов. Атию хотели все, и только Назир Синх был спокоен в лучах её красоты.
Но что же изменилось за эти пару часов? Она резко повзрослела для него? А может, он сам забыл, сколько ему лет? Назир Синх давно перестал считать свои годы. В этом нет необходимости, когда старость тебя никогда не коснётся, а смерть над тобой не властна. Бесконечность жизни сделала его равнодушным. Он с улыбкой смотрел на страстные порывы глупых людишек, в чём-то не понимая и где-то осуждая их. Теперь же сам оказался на месте тех, кого презирал за эти слабости.
Что в ней такого? Ничего… Она всего лишь женщина, а их у Назир Синха было тысячи. Но как объяснить то, что он ощутил рядом с ней?
«Это просто страсть», — успокаивал себя Назир Синх, следуя за Атией.
«Она — просто женщина, а я мужчина… Она надоест мне, как и другие», — убеждал себя третий советник, обнимая дочь императора в холодном коридоре.
«Это её запах во всём виноват…» — успокаивал он себя, когда догонял принцессу в лабиринте императорского сада.
Догнав, он пытался сорвать с её уст поцелуй, но принцесса не сдавалась. Сбрасывая его руки, Атия ускользала вновь и вновь, а её изящный стан скрывался среди зелени кустов. Она играла с ним в любовь. Да и Назир Синх вёл себя как мальчишка, поддавшись мимолётному влечению, не подумав о чём завтра будут шептаться сплетники?