Всю дорогу до столицы Саах не переставал думать о своём Цветочке. Найдя её среди людей принцессы, не спускал с неё глаз. Он точно влюбился, раз так долго не может выкинуть эти большие тёмно-синие глаза из головы. За одну её улыбку в такие моменты можно и умереть. Пусть в тронном зале все пялятся на исторически важные минуты, для Сааха и Розы это всё мелочи. И даже если сейчас разверзнуть небеса, они всё равно бы ничего не заметили, лаская и целуя друг друга.
Для кого-то любовь в укромном уголке на заре новой эпохи, а для кого-то беззвучные рыдания напротив. Юнона заметила, как стражник утащил новую рабыню за колонну. Парочка, нисколько не стесняясь, предавалась страсти. А кого стесняться, сотни глаз устремлены вверх. Некогда гордая знать раболепно трепетала перед дочерью варварки.
Бывшая фаворитка принца, забившись в угол за колонной, плакала. Её горю не было предела. Ария больше нет. Течение привычных для неё вещей ушло вместе с ним. Он допускал по отношению к ней грубость, но как же она наслаждалась этим. Все вокруг жалели бедную дочь опального генерала, а что будет теперь? Юнону будут ненавидеть. Вечная жертва обстоятельств нисколько не радовалась новому привилегированному статусу. К тому же отец всю дорогу не раз намекал на скорую свадьбу. Девушка зажала рот руками и разрыдалась ещё больше. Любимый папочка запретил плакать при нём. Вот послушная дочь давала волю слезам, прячась от вездесущего взора Югрия.
Сука мачеха подливала масла в огонь, рисуя перспективы выгодных браков. Но ещё больше на отца действовали восхищённые вопли Ниферты о куче маленьких внуков. Знает, дрянь, на что надавить! Юнона презирала сумасбродную мачеху и её хитрую мелочную натуру. Теперь её список ненавистных людей пополнился Атией и Назир Синхом. Без тени сомнения генеральская дочка была уверена, что они причастны к убийству её любовника.
Вот и рыдала несчастная Юнона, прижавшись спиной к колонне, и никто не видел этого представления, а отсутствие зрителей заставило ещё больше жалеть себя.
Нагрий сжал пальцами корону, словно боясь потерять её. Всё его тело вздрагивало. Как он ни пытался сдерживать свой страх, но ничего не получалось. Учитель забыл про него.
Верховный жрец, мелькая в толпе, громко проклинал свято-преступников. Однако его слова не находили отклика.
Когда Нагбура сбил с ног Мараджий, у юноши началась икота. За всю историю Атлантиды никогда прежде жрецы культа богов не подвергались такому обращению. Даже императору не позволялось ударить или толкнуть служителя веры. За подобное оскорбление могли вырвать сердце на главной площади города. Но до этого случая подобных инцидентов не происходило.
Если приближённые опальной принцессы осмеливаются поднимать руку на пожилого верховного жреца, то чего ещё можно ожидать от них?
Чем меньше между Нагрием и Атией оставалось ступенек, тем сильнее колотилось его сердце. Рыжая женщина поднималась с каменным лицом, без каких-либо эмоций, а в её необычных зелёных глазах поблёскивали огоньки. Твёрдо ставя ноги, обутые в высокие сапоги, принцесса сокращала расстояние между ними.
Восьмая, девятая, десятая, одиннадцатая…
Последняя двенадцатая….
Обхватив ладонями корону, принцесса потянула атрибут императорской власти на себя. Нагрий не оказал сопротивления. Бедный испуганный юноша разжал пальцы. Его худые, похожие на палки, ноги обмякли. Упав ниц перед принцессой, он зажмурил глаза, боясь посмотреть на копошившегося внизу учителя.
Как долго она мечтала об этом дне. Иногда боялась, что слишком далеко заходила в своих иллюзиях. И вот золотое солнце у неё в руках. Осталось надеть корону на голову. Конечно, хотелось бы коронации по всем правилам. Восторженного ликования подданных, пышной церемонии, верховного жреца, с удовольствием водружающего корону на неё. Но что поделаешь! Коль власть так кроваво и подло даётся ей. Будь она такой слабовольной влюблённой дурочкой, как Алина, вряд ли поднялась так высоко.
Улыбнувшись по-настоящему, без притворства и кокетства, впервые за долгие годы при дворе дорогого папочки, принцесса сама короновала себя.
Венец императоров Атлантиды был немного великоват, но это нисколько не огорчило теперь уже императрицу Атию. А вот золотой трон в самый раз! И восседать на нём удобно, а главное — высоко. Всего двенадцать ступеней возвышает её от толпы, но высокие и гордые атланты резко превратились в миниатюрных человечков.