Её младший брат, как и многие мужчины, стремится к власти. И чем больше перспектива власти, тем решительнее они действуют, порой не задумываясь о последствиях.
Слова сестры возымели должное действие. На глазах Ария произошли заметные изменения. Ещё недавно испуганный и сомневающийся, сейчас он стоял с гордо расправленными плечами, излучая решимость. Что же делает любовь к коварной женщине с мужчиной? Она превращает его из тигра в верного щенка.
Теперь принц был уверен, что, похитив кристалл, он сможет спасти свою возлюбленную сестру. Он мечтал жениться на ней и править миром вместе. Это были глупые мечты, но они стоили риска. Их цена была выше смерти.
— Я украду кристалл! — твёрдо заявил Арий. — Я принял решение. Я слишком долго мечтал о тебе и не собираюсь отступать.
Обняв свою сестру, он попытался поцеловать её, но встретил решительное сопротивление. Она упёрлась руками в его грудь, а её взгляд растерянно блуждал по его лицу. Она предвидела всё это и была готова.
— Не надо, Арий, — взмолилась Атия. — Ещё не время. Достань кристалл и принеси его в восточную беседку. Я буду ждать тебя там, — она прошептала ему на ухо, пытаясь ещё больше очаровать наследника Аттилы. — Через три дня на рассвете. Я буду твоей, и весь мир тоже будет твоим.
Объятия принца ослабли, а его руки нежно блуждали по телу Атии. С той же нежностью он покрывал её поцелуями и, словно безумный, повторял: «Да, я всё сделаю... Кристалл наш... Всё будет так, как ты хочешь». В отличие от Ария, который был одурманен любовью, великая лгунья про себя повторяла только одно: «Да, как я хочу».
Ласки принца не сводили её с ума, а заставляли думать. Она слишком его ненавидела, чтобы поддаться чувствам. И когда наступил подходящий момент, она выскользнула из его рук, словно змея. Хотя ночь была лунной, но принц был так возбуждён игрой, что не заметил, куда исчезла его милая сестра. Она растворилась в его объятиях, как туман.
Он долго метался по запретному саду в поисках принцессы, пока окончательно не выбился из сил. Уставший, разочарованный, но счастливый Арий шёл по пустынным дорожкам императорского сада ко дворцу наследного принца, мечтая только об одном: о блаженстве, которое его ждёт через три дня.
ГЛАВА 12. Ночь решений
ГЛАВА 12. Ночь решений
Юнона с терпением ожидала своего возлюбленного. Он часто оставлял её ради новых увлечений, и дни, недели и месяцы, проведённые вдали от него, были наполнены теплом и свободой. Однако какая-то сила снова и снова заставляла принца вспоминать о ней, и всё повторялось. Независимо от того, где она скрывалась, её всегда находили и возвращали обратно.
Она уже привыкла к роли вечной любовницы принца, дочери вельможи, которая стала его игрушкой. Юнона знала самые сокровенные тайны и желания Ария. И когда Атия внезапно изменила своё отношение к ней, это обрадовало её. Наконец-то это унижение закончится, и ей больше не придётся играть чужую роль в постели Его Высочества. Интуиция подсказывала ей, что скоро она освободится от рабства похоти наследника.
Юнона не представляла свою жизнь без душевных мучений. Она так долго была беспомощной игрушкой в руках избалованного принца, что не мечтала о другом. Она боялась перемен, потому что в глубине души лелеяла мечту занять золотой трон рядом с Арием.
И чем она хуже каких-то там северянок и лемуриек? Она дочь самого уважаемого генерала в легионах, влиятельного вельможи. Пусть её отца сейчас не в почёте, но благодарная дочь исправит это, когда займёт своё место рядом с молодым императором.
Сегодня Арий не ввалился, как обычно, пьяный в покои, а вошёл тихо, почти незаметно. Весь его вид говорил об усталости, и Юнона обрадовалась. Она подумала, что ничего не будет. Но...
Арий, упав на постель, раздражённо приказал одеть рыжий парик и серебряное платье. Как унизительно играть роль другой женщины! Принц хотел только свою сводную сестру, остальные девушки его раздражали.
Зная это, Юнона быстро сменила образ и ждала новых приказов. В роли Атии она исполняла самые сокровенные желания принца Атлантиды. Сегодня Арий хотел нежности и ласки. В эту ночь сын императора был самым нежным мужчиной на планете. В его словах и действиях не было ни капли жестокости.