Назир Синх был ошеломлён таким обращением к своей персоне, но спорить не стал. Тем более, что этот африканский буйвол посмотрел на него так, что у третьего советника отпало всё желание кичиться своим статусом. С растерянным и подавленным видом, впервые всё пошло наперекосяк, интриган отправился на поиски личной рабыни Атии.
Через полчаса все распоряжения Атии были выполнены. Её обессиленная сестра спала в чистой постели. Для всех остальных у Алины было недомогание, связанное с простудой. Маркус получил чёткие указания по уходу за больной, в помощь ему осталась Тамара. Сама Атия предпочла оставить сестру на особое попечение, обещая зайти ближе к вечеру, когда она проснётся. Сейчас сидеть у постели принцессы нет никакого смысла. Младшая дочь императора от капель погрузилась в глубокий сон. А вот вечером ей понадобится помощь любящей сестры. Алине предстоит смириться с выкидышем. Без участия родного человека нежная Алина вряд ли справится сама с такой утратой.
Войдя в свои покои, Атия ожидала, что её ждёт нелицеприятный разговор с Назир Синхом. Он догадался о причастности старшей принцессы к нынешнему состоянию Алины. Но не понимал, как она могла принять такое важное решение, не посоветовавшись с ним, её союзником в любом деле и любовником. Ему казалось, что он полностью контролирует Атию, а тут она доказывает обратное. Нет, эта коварная и хитрая женщина — достойная соперница, но не союзница. Третьему советнику придётся считаться с ней. Принцесса не просто честолюбива, и очень умна. Таких женщин он не встречал уже давно. Безвольной куклой на троне она не будет! Или он её партнёр, или всё пропало. Другого плана у Назир Синха благодаря принцессе не было.
Впервые за долгие годы Назир Синх почувствовал себя ничтожным. Быть обставленным девчонкой, разве это не позор для человека, привыкшего всегда всё предвидеть наперёд и побеждать?
— Когда ты это сделала? — холодно спросил Назир Синх.
— Только не говори, что сочувствуешь Алине. Ты не из тех, у кого есть жалость. Ребёнок сестры тебе был нужен, чтобы потом сместить меня или отравить. Я слишком дорого плачу за власть, Назир Синх, чтобы из-за родственных чувств потерять её, — она посмотрела на него с высока.
Ни один мускул не пришёл в движение на её лице. Мраморная величественная статуя — вот что она сейчас напоминала. Статуя, не человек, ей не подвластны чувства и эмоции. Она кусок бездушного камня. Без изъяна снаружи и так неидеальна внутри.
— Да, я тебя недооценивал, — заключил Назир Синх. — Признаю, Вы, Ваше Высочество, обыграли меня, просчитав всё наперёд. Надеюсь, наш союз будет прочным, несмотря на недоверие друг к другу. А эта ночь для нас урок. Тайн и недомолвок между нами не должно быть, если мы хотим добиться успеха.
— Хотелось бы верить в твою искренность, любимый, но ты ещё тот интриган. Гарантий нет, что при первом же удобном случае ты не предашь меня.
— Вы отрезали для меня все ходы к отступлению, Ваше Высочество. Предать вас равносильно предать самого себя.
— Допустим, я поверила в твою искренность. Ваша Светлость, — и, хитро улыбаясь, Атия добавила: — Мы всё же не влюблённая парочка. Нас связывает только одно желание — править Атлантидой. А здесь, как понимаешь, власть не любит быть делимой. Так что, милый, я буду не только сидеть на троне и быть твоей ширмой. Я буду императрицей!
ГЛАВА 16. Император спешит к дочери
ГЛАВА 16. Император спешит к дочери
Ближе к вечеру весь императорский двор уже шушукался о странной болезни Алины. Слишком она быстро развилась. Только вчера принцесса смеялась на пиру, сегодня не может даже встать с постели. Маркус весь день не отходит от неё. Атия со своим любовником тоже как-то странно переполошились рано утром. У каждого придворного была своя версия скоротечного недуга принцессы. Правда, об истинных причинах недомогания догадались единицы и предпочли молчать. За такую догадливость при дворе Аттилы можно и жизнью поплатиться.
Ближе к вечеру император узнал о самочувствии принцессы и, не раздумывая, решил навестить свою любимую дочь. Возможно, в его голове, ещё не полностью затуманенной алкоголем, мелькали мысли о том, что произошло прошлой ночью во дворце принцесс. Однако император не хотел верить в реальность жизни в своём развращённом окружении.
Как любой отец, он мечтал видеть своих дочерей счастливыми в браке, окружёнными своими детьми. Но счастье дочерей зависело от старых жестоких законов, которые гласили, что принцессы могут выйти замуж только за равных себе. В Атлантиде не было достойных женихов, поэтому из поколения в поколение дочери императоров были обречены на одиночество. А любой, кто осмеливался бросить вызов древним традициям, подвергался суровому наказанию.