При Аттиле в империи царило попустительство, и казалось, что все забыли о законах, оставленных богами. Это дало толчок к их пересмотру. На следующем совете сам император предложил изменить законодательство империи, чтобы дать свободу своим дочерям и возможность выдавать их замуж на благо Атлантиды. Это изменило бы многое в стране, а их дети укрепили бы расшатанный трон и предотвратили угрозу того, что империя останется без императора.
Правда, пришлось бы разработать чёткую систему наследования, чтобы избежать войн в будущем. Аттила был доволен своей идеей. Он долго наблюдал за Алиной и Маркусом, прежде чем решился на это. Его дочь и сын вельможи любили друг друга, и старому человеку просто захотелось понянчить внуков. Это желание придавало ему сил и решимости. Одна только мысль о маленьких наследниках возвращала его в реальность.
Император больше не хотел непробудного веселья. Он возвращался в свою осиротевшую, обедневшую без него империю. Он верил, что, прекратив пить, его здоровье вернётся к нему. В последнее время боль овладела всем его телом: стало тяжело дышать, сердце то замирало, то колотилось без устали, а по ночам возникало чувство страха.
Если его не станет, что будет с Атлантидой? Он разорил страну, пустив всё на самотёк.
Его сын очень избалован...
Империя, которая существовала тысячелетие, обречена на то, чтобы быть забытой.
Многочисленные придворные следовали за императором. Повелитель богов направлялся во дворец принцесс. Его ребёнок сейчас болел, и он, как заботливый отец, хотел сам поддержать дочь.
Во дворце уже вовсю суетились рабы, готовясь к приёму императора. Впервые за долгую историю Атлантиды глава государства нарушил протокол и сам отправился к больной дочери. Что бы это могло значить? Никто даже представить не мог, что когда-то опальная Алина удостоится такого внимания. Сам император спустится со своего трона, чтобы спросить о её самочувствии. Такого никогда не было!
«Грядут роковые перемены...» — перешёптывались те, кто следовал за императором. И только Назир Синх, который медленно шёл за растерянной толпой, знал, что будет дальше.
Атия узнала о приближении императора, когда сидела возле больной сестры. Она не успела привести себя в порядок и встретила императора в простом прозрачном халате, с растрёпанными волосами. Но переживания о своём виде были напрасны: отец даже не взглянул в её сторону.
Всемогущий император бросился к дочери с криком: «Оставьте нас наедине! Всем вон!». Атия, как и расстроенные вельможи, не смея поднять глаз на государя, вышла из комнаты принцессы. В тот момент она чувствовала себя ненужной и никчёмной. Родной отец не заметил её присутствия возле Алины, а молодые повесы с хихиканьем смотрели на едва прикрытое женское тело.
Третий советник, обняв принцессу за плечи, увёл её из комнаты, чтобы она не видела озабоченных юношей. Атия хотела расплакаться от обиды, ревности и зависти. Ей всегда не хватало отцовской любви, а теперь она завидовала своей сестре. К Атии Его Величество не приходило, когда она страдала от боли.
Атия прижалась к единственному, как ей казалось на тот момент, родному человеку и прошептала: «Я хочу уничтожить его. Пускай перед долгой дорогой в мир предков он узнает о гибели своего сына».
И Назир Синх исполнит это желание с особым удовольствием. Атия сама расскажет императору о потере наследника.
***
— Доченька, я узнал о том, что случилось, и сразу же поспешил к тебе, — сказал Аттила, ласково поглаживая бледные пальцы дочери. В его голосе звучали печаль и раскаяние. — Я так виноват. Мне нужно было раньше задуматься об этом. Тогда всё было бы по-другому.
— Не нужно печалиться, отец, — чуть слышно ответила измученная принцесса. — Это просто недомогание. Оно скоро пройдёт…
Император опустил взгляд на живот дочери и поцеловал её руку. Он знал о её состоянии.
Алина не знала, что ответить и как дальше разговаривать с отцом. Она поняла, что император обо всём знал и не разозлился, а наоборот, расстроился из-за стечения обстоятельств. Значит, он был бы рад внуку. Осознав это, Алина расплакалась ещё сильнее. У неё опять начиналась истерика.
Император не знал, как успокоить дочь. Его милая принцесса заливалась слезами, а он мог только поглаживать её руку.