Корить самого себя и ненавидеть — это самое жестокое наказание, которое только может быть. А призраки минувших дней заставят нас осознать свою ничтожность перед быстротечностью времени.
«Ты хочешь изменить своё прошлое? Лучше не совершай ошибок в настоящем», — сказали бы стрелки часов, если бы умели говорить.
Эту истину начал понимать император. Но он осознал её слишком поздно. Если бы светлые мысли посетили его хотя бы десять лет назад, мощь Атлантиды была бы несокрушимой. Реформы вдохнули бы в империю новую жизнь, разорвав замкнутый круг ограниченности и невежества.
ГЛАВА 18. Святотатство
ГЛАВА 18. Святотатство
Утро нового дня принесло переполох во дворец Его Императорского Величества. Наследный принц нарушил границы Запретного сада и пытался похитить кристалл Отцов. Его Высочество Ария поймали выходящим из храма, в руках он держал древнюю реликвию. Жрецы были настолько удивлены произошедшим, что не знали, как реагировать на такое святотатство. За тысячелетия никто никогда даже не мог и подумать о таком преступлении.
Подумать! А тут такое!
Что делать?
Как наказать?
Если бы на месте принца был обычный человек, всё было бы проще. За святотатство его бы ждала самая ужасная казнь в империи. Но принц — не простой человек. В его жилах течёт кровь богов, хоть и разбавленная человеческой.
Услышав эту новость, император схватился за сердце и слёг в постель. Арий, запертый во дворце, ждал решения отца и жрецов. Аттила, который всегда был скор на расправу, медлил. Ведь речь шла о его единственном сыне. Жрецы требовали казнить наследного принца, считая, что перед богами все равны. Однако правитель Атлантиды настаивал на домашнем аресте для сына, максимум на год, без развлечений. К вечеру должна была решиться судьба принца. Заговорщикам нужно было поспешить.
Солнце было ещё не в зените, когда Атия, растрепанная и взволнованная, проникла в покои принца через потайной ход, который ей открыл подкупленный стражник.
— Арий, тебе нужно бежать! — закричала она. — Твой отец поддался на уговоры Нагбура, и завтра тебя казнят!
Атия так правдоподобно заплакала, что любой актёр императорского театра мог бы ей позавидовать. Она бросилась к Арию и обняла его. Бедный испуганный принц трясся всем телом. Он не мог поверить, что его действительно казнят. Но это была правда. Он был наследным принцем, и теперь его ждала казнь. По щекам мальчика текли слёзы.
Арий прижался к своей сестре, ища утешения и защиты. И она дала ему то, что он искал. Коварная принцесса уже вертела перед лицом наследника приказ императора о ссылке на север. Это была фальшивая бумажка, но для Ария она была пропуском за ворота императорского города.
Принц, узнав, куда ему предстоит бежать — в северные колонии, где царили разбойники и свирепые мятежные вожди, а также были ужасные морозы и снег — заартачился. Разве такой изнеженный цивилизацией мальчик мог выжить там? Нет, он не хотел туда.
— Арий, ты такой храбрый! Ты будешь там недолго. Я сделаю всё возможное, чтобы ты вернулся раньше, чем выпадет первый снег.
— Правда? — спросил принц дрожащим голосом.
— Да. И это прекрасная возможность показать этой знати, чего ты стоишь. Завоевав север, они забудут о твоём промахе. А когда ты станешь императором, кристалл будет нашим.
— Но ждать так долго... — принц поцеловал свою спасительницу. — Я боюсь, что не успею, и ты станешь женой другого. Всё будет напрасно.
— Я протяну время. Назир Синх мне поможет. Некоторые бумаги и письма потеряются по дороге, а дипломатия требует точности. — Как же он её утомил, скорей бы закончить этот фарс!
Корабль уже ждёт в порту, нужные люди на своих местах. Всё готово, а он медлит. Время не ждёт!
Нужно снова сыграть на его юношеском максимализме.
— Дорогой мой принц, я уверена, что ты прославишься в бою с этими жалкими варварами. Разве они представляют, как нужно руководить армией? Разве они видели, как умело ты обращаешься с мечом? От одного вида нашей мощи эти дикари разбегутся. Ты станешь первым правителем, который полностью покорит северные племена. Наш отец не смог этого сделать, он лишь уничтожил небольшую деревню. А ты другой. Ты храбрый, сильный, и, самое главное, я верю в тебя, — сказала она, делая акцент на последних словах. Это должно было воодушевить юношу, и она не ошиблась.