Обойдя вокруг стола, Тамара попыталась вспомнить лачугу, которую она называла домом в детстве. В памяти почему-то всплыла только одна картина: большой очаг посреди глиняного домика и шкуры по углам, на которых семья укладывалась спать с приходом ночи. Странно, но она не помнила ни дом, ни лица близких людей.
День, когда на деревню напали, снился ей почти каждую ночь в подробностях. А в последнее время, каждый раз закрывая глаза, она видела перед собой сцены насилия. Правда, теперь она не могла различить давно минувшие убийства с теми, что произошли во дворце. Они словно слились воедино и превратились в ночной кошмар. Но кошмары рассеиваются, как только восходит солнце, а её ужасу никогда не суждено забыться.
Услышав шаги за дверью, она вздрогнула. Щелчок замка заставил её обернуться. В проёме стоял её спаситель с корзиной в руках. Не успел он сделать шаг вперёд, как сквозняк принёс ароматы свежей выпечки и жареных голубей. От таких запахов у Тамары рот заполнился слюной. Она глубоко вдохнула и закатила глаза от предвкушения удовольствия.
«Ох, скорей бы! Скорей бы поесть!» – заурчал её желудок.
— Ну, пташка, проголодалась? — спросил солдат.
Открыв корзину, достал глиняную бутылку вина.
– Сахарийское! — словно хвастаясь, встряхнул сосуд.
Всё содержимое корзины Торас вывалил на стол. А сам примостился на скамейке, небрежно скомкав плащ, служивший Тамаре одеялом и простыню.
- Ты рано сегодня.
Стараясь казаться сдержанной, девушка не притронулась к еде. Она только сглотнула голодную слюну.
— Да, я сбежал! — зевая, ответил Торас. — Надоели эти снобы. Скука, да и только! — хитренько подмигнув. — С тобой веселее.
Ответив ему многозначной улыбкой, рабыня села на табурет возле стола. С чего же начать? С пирога или с голубя? А может, для начала выпить вина?
Заметив, как глаза девушки остановились на бутылке, капитан, вскочив, откупорил её.
— Кубков нет, — разочарованно сказала рабыня, пожав плечами.
Торас поднёс бутылку ко рту и сделал глоток прямо из горлышка.
— Дай мне! — Вырвав из его руки вино, хихикнула она.
Но как только вино обожгло горло, девушка закашляла.
— Какая кислятина! Что в нём такого изысканного?
— Сразу видно, ты никогда не пила, — улыбаясь, говорил ценитель вин, блуждая по стану девушки.
Она была красива — эта рабыня Атии. Раньше он иногда поглядывал на неё, но предпочесть принцессе рабыню казалось ему глупостью. Но теперь Тамара стала подходящей кандидатурой. С принцессой всё было кончено. Их тайные встречи прекратились сразу же, как только третий советник стал любовником императорской дочери.
Атия была не только красива, но и умна. Любой был готов отдать жизнь за её любовь. Однако Торас не испытывал к ней глубоких чувств. Для него рыжеволосая была просто любовницей, не отличающейся от других женщин. Он понимал, что и для Атии он был лишь одним из многих. Между ними не было ни любви, ни страсти. Они были двумя одинокими изгоями, которые встретились взглядами на очередной пирушке императора — вот и вся их история любви.
Ещё раз посмотрев на хрупкую девушку, уплетающую за обе щёки свой скудный ужин, Торас ощутил знакомое тепло в паху. Он не стал дожидаться, когда она доест. Подойдя к рабыне принцессы, капитан накрыл рукой маленькую ладонь. Ему даже не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать её тонкую шейку. Тамара быстро сообразила, что к чему, и уже сама висела на шее Тораса.
Когда всё закончилось Тамара, прикрыв наготу, продолжила ужинать.
— Может, полежишь со мной чуток? — спросил слегка разочарованным голосом капитан.
— Нет, — спокойно ответила она, словно минуту назад не задыхалась от страсти.
— Что-то не так?
— Всё хорошо, Торас. Хочешь, повторим ещё, — уже повернувшись к нему, она улыбнулась во весь рот.
Только вот от улыбки повеяло холодом.
– Тогда я не понимаю, почему ты так ведёшь себя.
- А что тут понимать? Ты свободный, я рабыня. Нам было хорошо, но не жди, что я растаю от избытка чувств.
– Понятно, — тихо сказал Торас, поднимаясь со скамейки.
Пока он натягивал свои одежды, недавняя любовница старалась не смотреть в его сторону. Она прятала глаза каждый раз, как только ловила на себе его взгляд.